Эссе по Философия на тему «Исповедь» Блаженного Августина

Августин в Исповеди создает модель поведения человека, для которой характерен постоянный самоконтроль и мотивация, вне зависимости от статуса.
«Исповедь» Аврелия Августина подсказывает своему читателю, что если он хочет ответить на вопрос «Кто я?», то ему следует попытаться рассказать свою собственную историю. Абстрактные ответы — «Я римлянин», или «Я грек», или «Я христианин» — повлекут вопросы «Что это значит — быть римлянином, греком, христианином?», а вместе с ними и необходимость интерпретации в ее отношении к тем, кому выпало на долю стать вашим собеседником.
Автор делает акценты не только на раскрытии собственного Я, но и подробно анализирует себя в соотношении с окружающими. Фактор сопереживания является одним из ключевых в душевном развитии Августина.
Важное место занимает в «Исповеди» категория времени. Что такое будущее и прошлое, есть ли они? Или они существуют только в нашем сознании — прошлое в памяти, будущее в ожидании?
Блаженный Августин размышляет: «Дозволь мне, Господи, Упование мое, спрашивать и дальше, да не смутят меня поиски мои. Если будущее и прошлое существуют, то где? Твердо могу сказать одно: где бы они ни были, там они — настоящее, ибо если и там будущее — только будущее, то и там его еще нет, прошлого же, если и там оно прошлое, — там уже нет. Так что где бы и как бы они ни были, там, где они есть, там они — настоящее» (Августин, Исповедь, ХI, 18, 23) .
Стоит отметить то, что для европейцев течение времени парадоксально: его бытие заключается в его небытии, т.е. существование в постоянном исчезновении, долгота в дроблении на участки и невозможности исчисления конечности этих участков . Аврелий Августин Блаженный так разрешал этот парадокс: «Некие три времени эти существуют в нашей душе, и нигде в другом месте я их не вижу: настоящее прошедшего это память; настоящее настоящего его непосредственное созерцание; настоящее будущего его ожидание» (Августин, Исповедь, ХI, 20, 26).
Духовный путь человека – вот объект интереса Августина в его Исповеди. А наш объект – это ход мысли Августина направленной на осознание происходящих перемен в мировоззрении его современников и наглядный их анализ на собственном примере.
Как метко отметил Л. Баткин, «Августин судит о себе не по горизонтали, то есть в сопоставлении себя (особенного) с другими (тоже особенными) людьми. Но по вертикали: в движении от себя как одного из малых сил – к Творцу» .
Прегрешения, в которых Августин Аврелий исповедуется Богу, в равной степени можно отнести к любому представителю человеческого рода (непослушание родителям в детстве, нежелание изучать греческий язык и т.д.). Из общей канвы признаний выделяется лишь эпизод с воровством яблок в саду у соседа, случившийся с автором еще в детстве (книга II, гл. IV).
Однако даже в этом случае следует согласиться с Н. Григорьевой, которая предположила, что «Августин выбрал эту историю с кражей плодов лишь затем, чтобы подвести слушателей к пониманию ветхозаветной символики грехопадения Евы».
Итак, под грехом Блаженный Августин понимал «лишь такое внешнее деяние, в основе которого лежат мысли, чувства или воля, не соответствующие нравственным нормам. Истинную нравственную ценность имеет не внешнее поведение само по себе, а его цель.
Есть некоторые действия, которые напоминают проступок или преступление, но они не являются грехом, поскольку в их основе лежит благой,