Эссе по философии на тему Танцующее тело( воспитанное тело, универсальное)

О танце сложилось немало стереотипов. Многие думают, например, что танец не интеллектуальное занятие: интеллектуалы не интересуются танцем, а танцовщики не читают книг.
Стереотипы, увы, свойственны не только людям малообразованным, но даже иногда и философам. Философия на Западе и в нашей стране долго игнорировала тело. Рене Декарт отделил мыслящую субстанцию, res cogitans (или, дословно, «вещь познающую»), от субстанции материальной, res extensa, наделенной лишь свойством протяженности. Мысль, таким образом, оказалась бестелесна.
Фридрих Ницше первым заметил, что в танце тело тоже становится художественным произведением, а значит, тоже выражает идею, мысль. Ницше буквально перевернул вверх дном классическую философию. И сделал это не в последнюю очередь с помощью танца. Как и Айседора Дункан, Ницше любил античность и считал, что в Древней Греции была достигнута высшая стадия развития человека — золотой век, который люди затем потеряли. В книге «Рождение трагедии из духа музыки» Ницше слагает настоящую оду танцу — древней и вечно юной пляске: «…человек… готов в пляске взлететь в воздушные выси. Его телодвижениями говорит колдовство. …Он чувствует себя богом». А в философской поэме «Так говорил Заратустра» Ницше пишет: «Я бы поверил только в такого Бога, который умел бы танцевать». Его Заратустра водит хороводы с нимфами на зеленых лугах. Для Ницше танец становится атрибутом самого высокого, божественного искусства и мысли. Поэтому танец для Ницше — метафора мысли. Божественная легкость танца противостоит всему «серьезному, вескому, глубокому, торжественному» — одним словом, скучному; противостоит «духу тяжести, благодаря которому все вещи падают на землю». Устами Заратустры философ призывает «научиться летать», «быть легким», «танцевать не только ногами, но и головой» — то есть быть легким и свободным в своем мышлении, как свободен и легок хороший плясун в танце.
В то время, которое называют Серебряным веком в России, очень многие стали ницшеанцами, говорили его языком, используя метафору танца. Поэт Андрей Белый мечтал о том, чтобы его работы был