Законы и подзаконные нормативно-правовые акты

Проблематика определения и сущности закона всегда была центральной в юридической науке. Закон представляет собой основной инструмент государственного регулирования, устанавливающий обязательные правила поведения для всех участников общественных отношений. В современном правовом государстве закон рассматривается не только как акт, обладающий высшей юридической силой, но и как гарант соблюдения прав и свобод граждан, инструмент обеспечения социальной справедливости и устойчивого развития общества. Теоретическое осмысление сущности закона включает анализ его природы, целей и функций, что позволяет выявить его ключевые характеристики и определить роль в системе правовых норм.
Закон, представляя собой сложное и многогранное явление, подвергался всестороннему изучению с различных позиций и аспектов. В частности, он анализировался как в общетеоретическом, так и в отраслевом контексте, рассматриваясь одновременно как правовая и философская категория. Кроме того, исследование закона проводилось с точки зрения «материальной социологии» и психологии, что позволило осветить его с разных сторон и углубить понимание его сущности и функций в общественной жизни.
В связи с психологическим подходом к анализу закона нельзя не вспомнить слова Л.И. Петражицкого о том, что «центр тяжести понятия и учения о законном праве и законах должен быть перенесен в область психологического действия» и что «существенно не то, от кого исходит закон, – от данного государства, его органов, или от кого–либо другого, а то, что соответственный акт получает в данном государстве силу нормативного факта, т. е. вызывает соответственное императивно–атрибутивное сознание» .
Исходя из этого, автор делал вывод: «Законное право это есть ничто иное, как императивно-атрибутивное переживание, а законы – это представляемые односторонние правовые распоряжения кого-либо, поскольку они являются нормативными фактами, т. е. поскольку подлежащие представления оказывают соответственное влияние на чью-либо правовую психику, возбуждая или устраняя, или изменяя императивно атрибутивные переживания» .
По поводу изучения закона с позиций «материальной социологии», т. е. с точки зрения «самой социальной жизни» по аналогии с познанием государства Г. Еллинеком было высказано мнение: «Юрист должен остерегаться «смешения мира норм», исходящих от государства и «долженствующих управлять жизнью государства, с самой этой жизнью. Все «формально-юридические представления о могуществе государства, гипотетически вполне допустимые, исчезают, как только мы из мира юридически возможного вступаем в мир социальной действительности. Здесь действуют исторические силы, которые образуют и разрушают самодовлеющее бытие государств, лежащее вне всяких юридических конструкций» .
Неоднократно предпринимались попытки рассмотрения законов с позиций самой социальной жизни, причем такие исследования проводились и нашими современниками. Они выделяли в законах «наряду с их специфически правовыми признаками, отражающими юридические свойства закона и особенности правотворческой процедуры, также и материальные признаки, которые характеризовали законы с точки зрения их источника, содержания и значения» .
Проблему познания «юридического закона» в контексте и в соотношении с «законами в научном смысле» в России ставил и решал Н.М. Коркунов. Н.М. Коркунов, называя «юридические законы» нормами права, писал: «Различие между ними, с одной стороны, и «законами в научном смысле», с другой, заключается в следующем: а) юридическая норма, как всякая иная социальная норма, всегда «обусловлена определенной социальной целью, в то же время, как закон в научном смысле никаких целей не преследует»; б) закон в научном смысле как «общая формула, выражающая подмеченное однообразие явлений» отражает «не то, что должно быть, а то, что есть в действительности, – не должное, а сущее», тогда, как норма права в этом отношении проявляется до точности наоборот; в) нормы права «могут быть нарушаемы; нарушить же закон невозможно»; г) нормы права, «руководя деятельностью людей и указывая им путь достижения их целей, причиненным образом обуславливают поступки людей, т. е. «служат причиной явления» . Подводя итог сказанному о различии между «законом в научном смысле» и «юридическим законом», Н.М. Коркунов констатировал, что «в отличие от нормы, как правила должного, могущего быть нарушенным и служащим причиной человеческих действий, закон в научном смысле есть лишь выражение действительно существующего однообразия явлений, не допускающего отступлений, и потому самому не могущему быть причиной – и этих явлений» . Справедливость этого утверждения, равно как и признание принципиального различия между рассматриваемыми законами, не вызывает сомнений. Очевидно, что «законы в научном смысле» и юридические законы являются разнородными не только в аспектах, освещенных Н.М. Коркуновым и другими исследователями, но и по многим другим критериям. Эти различия касаются их природы и характера, степени объективности и субъективности, способности быть регуляторами или стабилизаторами общественных отношений, а также характера их связей и отражения особенностей развития природы и общества.
Несмотря на значительную разнородность и трудность сопоставления по множеству параметров, «законы в научном смысле» и юридические законы продолжают называться «законами». Это свидетельствует о том, что независимо от различий в понятиях и характеристиках, «законы в научном смысле» и юридические законы последовательно и традиционно именуются «законами» в отечественной и зарубежной литературе.
В настоящее время в отечественной юридической литературе существует довольно много различных определений закона. Но наиболее распространенным понятием закона «в собственном смысле» является представление о нем, как о «нормативном акте, принятом высшим представительным органом государственной власти с соблюдением установленной конституцией процедуры, либо в порядке референдума» . Нередко такого рода «традиционное» определение понятия закона дополняется положениями о том, что закон «непосредственно выражает общую государственную волю» , регулирует наиболее важные общественные отношения, обладает высшей юридической силой, и др.
Сравнивая различные понятия законов, разработанные и широко распространенные в разные исторические периоды, можно заметить, что они, во-первых, преимущественно обращают внимание на внешние, формально-юридические атрибуты явления, называемого законом, при этом упуская его основополагающую, жизненную – существенную и содержательную – социально-классовую грань. При таком подходе к анализу конкретного закона исследователь сосредотачивается на формальном выражении и закреплении его сущности и содержания – его текста, а не на более значимых в социальном плане аспектах, таких как его глубинные ценностные ориентиры и социально-классовый дух. Однако, закон, являясь сложным и комплексным явлением, не сводится исключительно к своему тексту. Возникая в процессе познания действительности на основе научного анализа и информационно-аналитических и юридических документов, посредством согласования социальных интересов, закон отражает различные стороны этой действительности.
Во-вторых, при сравнении определений понятия закона, сформулированных в разное время, становится очевидным, что, несмотря на сохранение неизменных базовых положений и формальных признаков закона, таких как признание его актом высшего органа законодательной власти (например, Народного собрания в Древнем Риме или Верховной Власти в дореволюционной России), по мере развития государственно-правовых исследований и накопления юридических знаний, выявлялись и добавлялись новые формально-юридические признаки и положения.