Курсовая работа по истории России на тему Россия и Балканы в первой половине 19 века

Начало XIX века (первая четверть) оказало значительное влияние на формирование международных отношений и внешнеполитический курс Российской империи на Балканах. Период установления отношений с Османской империей во время правления Александра I ознаменовался рядом отличительных черт. Несмотря на давние традиции во взаимодействии и сформированные во время правления Екатерины II представления об общности и единоверии народов, населяющих европейскую часть Османской империи, в начале XIX века Российская империя расширяет и трансформирует понимание Балканского региона. Носителями новых знаний в эпоху Александра I в основном становятся сотрудники дипломатического корпуса. В условиях, когда Балканы приобретают стратегическую значимость в дипломатических маневрах ведущих держав, актуальность и практическая ценность информации, получаемой непосредственно из дипломатической переписки с Балканского полуострова, возрастает .
Формирование взглядов в российском Министерстве иностранных дел происходило по нескольким сценариям. С 1803 года, с одобрения Александра I, МИД активно рассылал инструкции дипломатическим представителям, указывая интересующие правительство вопросы и проблемы, требующие детального анализа. Первые подобные поручения получили чрезвычайные посланники Российского двора: в Черногории С.А. Санковский (1805–1807 гг.) и в Сербии К.К. Родофиникин (1807–1810 гг.). Обширный перечень вопросов охватывал политические, социальные, экономические, религиозные, территориальные, географические и культурные аспекты. Стоит отметить, что дипломаты, как и любые государственные служащие, в своей деятельности руководствовались личным опытом и обстоятельствами, которые французский социолог П. Бурдье назвал «социальным капиталом». Согласно этой концепции, дипломат применял не только собственные разработки в изучении Балкан, но и опыт, накопленный дипломатическим сообществом за предыдущие годы .
В докладах и отчетах российские дипломаты не всегда придерживались инструкций. Нередко дипломатические агенты избегали давать оценку наблюдаемым явлениям. В дипломатической переписке часто встречаются противоречивые высказывания одного и того же лица в разные периоды времени. Это подчеркивало процесс «поиска», проверки информации о регионе и формирования нового образа «Балкан» российским дипломатическим ведомством. Этот «поиск» был актуален до второй трети XIX века, когда Балканы начали активно изучаться академическими кругами Российской империи и потребность в постоянном «поиске» постепенно уменьшилась. Однако проверка информации внутри дипломатического сообщества продолжалась на протяжении всего XIX века. В 1830–1840-е годы путешествия ряда славяноведов (О.И. Бодянский, В.И. Григорович, П.И. Прейс, И.И. Срезневский и др.), организованные российскими властями, привели к разочаровывающим выводам. В частности, казанский славяновед В.И. Григорович отмечал, что сведения, которыми он руководствовался в путешествии по Европейской Турции, в том числе полученные от дипломатических агентов, вызывали недоумение у местных жителей, не соответствовали действительности или были устаревшими .
Верификации знаний при изучении Балканского региона способствовали несколько факторов. Во-первых, в первой четверти XIX века расширялась сеть дипломатических представительств на территории Османской империи, в том числе на Балканах, что вело к увеличению объема и качества информации. Во-вторых, в условиях постоянных локальных и масштабных конфликтов российские дипломаты получали возможность пересмотреть и систематизировать свои представления о народах и территориях, объединенных под названием Балканы. Этому способствовало постоянное общение с представителями балканских народов. Российские дипломаты, направленные в отдельные регионы Балкан с особыми полномочиями, становились своего рода «экспертами» в этих областях. Так, С.А. Санковский был ключевой фигурой для российского правительства при принятии внешнеполитических решений, касающихся Черногории. К.К. Родофиникин и его преемник Ф.И. Недоба были признанными экспертами по Сербии. Дипломаты М.Я. Минчаки и Пини обладали глубокими знаниями для анализа событий в Дунайских княжествах. Подобных примеров множество. Во время русско-турецкой войны 1806–1812 гг. большое количество балканцев вступило в русскую армию в качестве добровольцев . Дипломаты, работавшие в канцелярии при Генштабе Дунайской армии, могли наблюдать жизнь и быт представителей балканских народов, анализировать и формировать свое мнение о коренных жителях Балкан. Как правило, подобные суждения обобщались и распространялись на весь народ. Материалы дипломатической переписки отражали эти тенденции и явления, указывая на различия в восприятии, но в целом формировали четкую картину периода первой четверти XIX века. Говоря о различиях в восприятии Балкан российскими дипломатами, можно выделить четыре группы. Первая группа – представители дворянства из исконно русских земель. Вторая группа – дипломаты, выходцы из недавно присоединенных к империи территорий (прибалтийские немцы, поляки). Третья группа – дипломатические агенты на русской службе из Западной Европы. Четвертая группа – дипломаты, родом с Балканского полуострова. Отношение к балканским народам у этих групп различалось .
Формирование балканского пространства в представлениях дипломатических кругов было обусловлено множеством факторов. Границы "Балкан" не обладали четкой определенностью, постоянно меняясь и трансформируясь как историко-географический образ. Этому способствовала и сложная международно-политическая обстановка начала XIX века, когда европейская карта подвергалась постоянным переделам, а государства исчезали. Неудивительно, что в российском дипломатическом видении в состав Балкан входили Дунайские княжества, хотя с географической точки зрения это было не совсем корректно. При этом, территории, принадлежавшие Австрийской империи, полностью исключались из данного понятия. Можно с уверенностью утверждать, что геополитическая ситуация и международные отношения в целом оказывали непосредственное влияние на формирование образа Балкан.