Курсовая работа по литературоведению на тему Изобразительно-выразительные средства поэтического языка С.А. Есенина (1923–25 гг.)

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИЗУЧЕНИЯ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНО-ВЫРАЗИТЕЛЬНЫХ СРЕДСТВ В МОРФОЛОГИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ


1.1. Изобразительно-выразительные средства языка: традиционный и грамматический подходы


Понятие изобразительно-выразительных средств языка традиционно связывается в филологической науке с системой тропов и стилистических фигур, которые служат созданию художественной образности. К тропам относят метафору, метонимию, синекдоху, эпитет, сравнение, гиперболу и другие приемы, основанные на переносе значения . Однако на протяжении XX века в лингвистике все более отчетливо формировалось понимание того, что изобразительные возможности языка не исчерпываются лексической семантикой и синтаксическими конструкциями.
Принципиально важным для настоящего исследования является подход, разработанный академиком Виктором Владимировичем Виноградовым. В его фундаментальном труде «О теории художественной речи» обосновывается положение о том, что язык художественной литературы представляет собой особую эстетическую систему, в которой все уровни - фонетический, лексический, словообразовательный, морфологический и синтаксический - участвуют в создании художественного смысла . Виноградов подчеркивал необходимость изучения «языка художественных произведений в его структурно-системной целостности», рассматривая грамматические формы как носители экспрессивного значения .
В сборнике «Поэтика русской литературы» исследователь развивает эту мысль: грамматическая структура языка, его морфологические категории и формы обладают не только номинативной и коммуникативной функциями, но и функцией стилистической, способностью становиться материалом искусства слова . Эта идея получила развитие в работах исследователей лингвопоэтики, которые обратили внимание на то, что грамматическое значение, будучи абстрактным, в поэтическом тексте может приобретать конкретную образную наполненность.
Особую роль в осмыслении морфологической экспрессивности сыграли исследования, посвященные так называемой «грамматической метафоре» - явлению, при котором перенос значения происходит не на лексическом, а на грамматическом уровне. Как отмечает В.П. Григорьев в работе «Поэтика слова», грамматическая форма может вступать в противоречие с лексическим значением слова, порождая дополнительные смыслы и коннотации, которые в поэтическом тексте становятся значимыми для интерпретации . Например, использование формы настоящего времени для обозначения прошедших событий (так называемое «настоящее историческое») создает эффект приближения прошлого к читателю, усиливает драматизм повествования. В поздней лирике Есенина этот прием встречается неоднократно.
В последние десятилетия в рамках антропоцентрической парадигмы языкознания акцент сместился на изучение того, как языковая личность автора проявляется в выборе грамматических средств. Как справедливо отмечает в своих работах по лингвопоэтике Н.А. Фатеева, «морфологическая структура текста несет в себе следы авторского сознания, его временной и пространственной перспективы, его способа категоризации мира» . Это положение имеет прямое отношение к анализу поэтического языка Есенина, у которого выбор той или иной грамматической формы часто оказывается смыслообразующим.

1.2. Морфологические ресурсы экспрессивности: грамматическая семантика и транспозиция форм


Морфология как раздел языкознания изучает грамматические свойства слов, их формы и категории. В современном русском литературном языке к основным морфологическим категориям относятся категории рода, числа, падежа для именных частей речи, категории вида, времени, наклонения, лица для глагола . Каждая из этих категорий обладает не только грамматическим значением, но и стилистическим потенциалом.
Под транспозицией в лингвистике понимается использование одной грамматической формы в значении другой. В поэтической речи транспозиция становится мощным изобразительным средством. Например, в поздних стихотворениях Есенина наблюдается активное использование форм множественного числа абстрактных существительных, которые в нормативном употреблении имеют только единственное число: «радости», «печали», «грусти». Как пишет Л.А. Новиков, подобная транспозиция приводит к «опредмечиванию» абстрактных понятий, придавая им почти физическую осязаемость .
Важным ресурсом экспрессивности выступает и категория одушевленности / неодушевленности. В русском языке эта категория имеет грамматическое выражение (совпадение формы винительного падежа с родительным у одушевленных существительных и с именительным - у неодушевленных). Однако в поэтической речи возможны отступления от этой нормы, которые несут дополнительную смысловую нагрузку. В стихотворении «Собаке Качалова» (1925) Есенин пишет:
Дай, Джим, на счастье лапу мне,
Такую лапу не видал я сроду.
Давай с тобой полаем при луне
На тихую, бесшумную погоду .
Обращение к собаке на «ты», употребление форм, характерных для одушевленного лица, создает эффект равноправного диалога между человеком и животным, что является одной из ключевых черт есенинской поэтики.
Особый интерес с точки зрения изобразительности представляет категория числа. В русской поэзии известны случаи использования «поэтического множественного числа», когда форма множественного числа употребляется для обозначения единичного предмета, но с дополнительным оттенком значительности, возвышенности. В есенинском «Персидские мотивы» (1924-1925) находим:
У меня в душе звенит тальянка,
При луне собачий слышу лай .
Здесь форма единственного числа «тальянка» и «луна» создает интимную, камерную атмосферу, противопоставленную множественности и суете городского мира.

1.3. Периодизация творчества С.А. Есенина. Поэтический язык позднего периода (1923-1925): основные черты и эволюция


Творчество Сергея Есенина традиционно делится исследователями на несколько периодов. В литературоведении сложилась периодизация, учитывающая как биографические обстоятельства, так и эволюцию поэтической системы. Обычно выделяют ранний период (1914-1918), связанный с имажинизмом и созданием «деревенских» стихов; период 1918-1923, отмеченный революционными настроениями и путешествиями; и поздний период (1923-1925) - время возвращения из-за границы, создания «Персидских мотивов», поэм «Анна Снегина» и «Черный человек» .
Поздний период творчества Есенина (1923-1925) представляет особый интерес для лингвопоэтического анализа. После возвращения из поездки по Европе и Америке в 1923 году поэт переживает глубокий мировоззренческий кризис. Его язык заметно меняется: уходит нарочитая фольклорная стилизация, метафора становится более строгой и лаконичной, усиливается философское начало. Как отмечает А.М. Марченко, в поздних стихах Есенина «риторическая усложненность сменяется стремлением к простоте и ясности, что отражается и на грамматической структуре стиха» .
Важнейшим произведением этого периода является цикл «Персидские мотивы» (1924-1925). Формально обращенный к восточной теме, этот цикл остается глубоко русским по своему мироощущению. В грамматическом отношении «Персидские мотивы» демонстрируют преобладание именных частей речи над глагольными, что создает эффект статичности, созерцательности. Показательно стихотворение «Шаганэ ты моя, Шаганэ…» (1924):
Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому, что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне .
Здесь доминируют имена существительные и прилагательные, создающие предметный, зримый образ, в то время как глаголы («рассказать», «взять», «дать») представлены в инфинитиве, что придает им оттенок желательности, нереализованности.
Поэма «Анна Снегина» (1925) знаменует новый этап в творчестве Есенина. Это произведение, написанное преимущественно разговорным стихом, демонстрирует синтез лирического и эпического начал. В морфологическом отношении здесь обращает на себя внимание обилие форм прошедшего времени глагола, которые передают не столько последовательность событий, сколько их эмоциональную окрашенность, субъективное восприятие лирического героя. Показателен финал поэмы:
Мы все в эти годы любили,
Но, значит, любили и нас .