Реферат по психологии на тему Дедуктивный метод познания Рене Декарта по работам Правила для руководства ума и Рассуждение о методе

ведение

Рационализм - это философско-мировоззренческая установка, согласно которой истинными основаниями бытия, познания, развития и поведения людей являются принципы разума. В философию термин «рационализм» перенесён из теологии, где им обозначалось направление, сторонники которого настаивали на очищении религии от всего, что не может найти разумного объяснения, подвергая догматы веры логическому анализу.
Философский рационализм восходит к Античности, в частности к учению Сократа о том, что красота и благо суть целесообразность, а истинное знание является достаточным условием этического поведения; учению Платона об идеях как истинной субстанциальной действительности; учению Аристотеля о космическом уме как всеобщем условии бытия и мышления и другое.
Классическая парадигма рационализма была создана европейскими философами XVII–XVIII веков (Р. Декарт, Н. Мальбранш, Б. Спиноза, Г. В. Лейбниц). В учениях этих мыслителей идея высшей разумности Божественного творения стала на почву, подготовленную развитием естествознания и математики. Отталкиваясь от схоластических методов спекулятивного разыскания основоположений бытия, рационализм обратился к проблемам научного метода. Центральной из них была проблема оснований научного знания.
Довольно рано, еще в юношеском возрасте, Рене Декарту открылась истина - законы мироздания имеют единый корень - физика света и физика звука имеют одни законы, которые могут быть выражены математически в числовых отношениях, а человеку дана возможность их интуитивно воспринимать как гармоничные и дисгармоничные. Эти соотношения частей могут быть нарисованы и выражены в геометрической форме - как соотношение сторон подобных треугольников, как параболические кривые и так далее. Отсюда возникла задача всей его жизни - описать математическими простыми законами, выраженными геометрическим или арифметическим языком, весь мир. Декарт полагал, что именно язык математики может стать главным языком философии, так как он разработан человеком для описания отношений и меры.
Эта задача не нова - она красной нитью проходит через всю математическую мысль с начала ее истории. Археологические находки глиняных табличек и трактаты мудрецов Древнего мира - главное доказательство именно такой постановки проблемы философского описания мира и его законов.
Формула «поверить алгеброй гармонию» относится к первому тысячелетию до нашей эры. Наиболее последовательно задачу описания (физического и психического) звука и его восприятия человеком реализованы в космологии Пифагора и его учеников. Именно ее, только уже в геометрическом варианте, подхватил и развил великий Рене Декарт в своем первом научном трактате «Musicae compendium» (опубликовано после его смерти).



1.Общая характеристика философских взглядов Декарта

Основоположником рационалистической позиции в гносеологии и методологии Нового времени по праву считается выдающийся философ и математик Рене Декарт (1596-1650). Основные его философские труды: «Первоначала философии», «Рассуждения о методе» и «Правила для руководства ума».
Декарт предполагал поставить универсальную математику на место схоластизированной логики Аристотеля. В молодости, изучая алгебру, логику, геометрический анализ ради осуществления намерения познать все, на что способен ум, он обратил внимание на ограниченность логики и обнаружил, что «ее силлогизмы и большая часть других ее наставлений скорее помогают объяснить другим то, что нам известно, или ...бестолково рассуждать о том, чего не знаешь, вместо того чтобы изучать это».
Научное мировоззрение Декарта положило конец схоластической философии Средневековья, эпохи силлогизмов, догматических доктрин и ссылок на авторитеты. Также это был отход от интуитивной натурфилософии Возрождения и теоретическое продолжение самых смелых гипотез естествознания: попытка выстроить концептуальные основания прогрессивной и объективной гностики, собственно научной методологии в галилеанской традиции. Манифестация принципиально новаторского мыслетворчества впервые была осуществлена Декартом в его трактате «Мир» - это был своего рода трансцендентальный посыл фундаментального гнозиса на века вперёд в онтологическом и антропософском контексте.
Подчас радикально инновационные для своего времени интеллектуальные теории мыслителя, которыми он пользовался в создании своей философии, основанной на строгой доказательной базе интеллектуальных интенций, его авторский метод, получивший название рационализма, свидетельствуют,, что такое качество мышления по сути ознаменовало начало «нового времени» в европейском гнозисе, в мировоззрении всей европейской культуры. Действительно, именно XVII век сформировал дальнейшую фундаментальную парадигму механицизма фактически для всех сфер научного и социального гнозиса: в астрономии, физике, биологии, в общественных науках, в науках о человека и даже в этике - с этого времени в исследовании предполагалась чёткость и закономерность прогнозируемого и вычисляемого знания, развития, движения и функционирования всех систем детерминированного универсума и в то же время - метафизичность познания «отдельных» частей мироздания, в центре которого больше не стоял человек.
Теперь символ человека был ассоциирован с «хрупкостью тростника», основания бытия которого детерминировались исключительно его способностью мыслить. Таким образом, способность мышления впервые в европейской науке выводила онтологический статус мыслителя. Отдавая должное опыту и чувству в познании, Декарт принципиально утверждал вторичность эмпирической методологии, укрепляя уверенность своих современников в способности исключительно разума осваивать окружающий мир, то есть - субстанционально явленное Божественное разумное начало. «Протяжённый мир» как совершенная проекция объективной реальности был сконструирован в понимании философа неким «внешним» по отношению к нему «Мыслителем»: субстанционально Бог и Его творение «навсегда» для научного методологического дискурса остались разделены, привнеся эту инверсию, эту раздвоенность и в человеческое существо. Сознание больше не виделось эманацией бытия: ни божественного, ни природного, ни человеческого.
Опыт в понимании Декарта был необходим только для того, чтобы помочь разуму в ситуациях, когда невозможно добраться до истины сугубо теоретической методой, интенсифицируя процесс познания путем дедуктивного, идущего от общей проблематики до частных фрагментов фактического знания, то есть структурированного логического размышления. При этом Декарт скрупулёзно выводит свою научную методологию, обозначая четыре основных компонента метода поиска истины, во избежание её вероятностного характера. Начало познания в его понимании предполагает простоту и самое очевидное, а затем постепенное продвижение ко всё более сложному и объёмному знанию. Причём правильность выводов, сделанных на каждом этапе теоретического исследования, должна быть проверена с целью обеспечения объективности знаний, полученных согласно полученным результатам. Наконец, каждая фундаментальная проблема должна быть разделена на столько составных частей, сколько это необходимо для достижения продуктивного решения.
Картезианская онтология основалась на концепции дуализма, интеллектуально безупречной, но во многом искусственно сочленённой ментальной конструкции: философ отстаивал два фундаментальных принципа сосуществования несовместимых и противоположных друг другу начал.
Картезианская «материалистичность» субстанционально проникала в суть вещей, исключая первооснования идеальной природы и выявляя общие материальные основы всех явлений объективного мира во всём его многообразии, преумножая предикаты всего «материального» и, по большому счёту, пренебрегая утверждением, что лишь идеальные качества мира и начала сознания в нём, манифестируют его подлинное единство.
Так или иначе, признание Декартом существования двух видов субстанциональных сущностей - мышления и протяженности - означало парадоксальное «умножение сущностей»: вынужденный акт в духе схоластического холизма, а не избранного философом редукционизма - с помощью натурализма и механицизма было невозможно объяснить «божественное» целое мира как нечто большее, чем сумма его частей. Божественное и абсолютные «врождённые идеи» выводилось Декартом «за скобки» объективации мироздания, в котором в полной мере господствовали «объяснимые» законы дедукции и рационализма. В этой концептике человеческая душа выступала лишь как материальное условие для движений тела, которые ему предназначены. Здесь принципиален вопрос о наличии или прекращении движения. Фундаментальный вопрос: кем или чем предназначены условия движения, не существенен.
Несмотря на то, что Декарт соглашался с несовершенством человеческого разума по сравнению с разумом Творца, он предположил, что лишь рациональность будет оптимально способствовать познанию не только окружающего мира, но и его первоначал. Однако для этого необходимы метафизические допущения - формат «врождённых идей» в человеческом разуме. Аналогом принципов такой «абсолютной механики» сегодня видятся, пожалуй, алгоритмы системного администрирования. Вместе с этим, картезианство в полной мере обосновало рационализм и метод дедукции как основу развития научного знания на столетия вперёд, став залогом апологетики сциентизма.
Будучи выдающимся ученым своего времени и обладая незаурядным аналитическим талантом, Декарт оставался, вместе с тем, глубоко религиозным человеком, убежденным в существовании Бога. Однако не догматика вера, а стремление к рациональному доказательству божественного присутствия, преломленное критериями безупречной логики математического знания - математические науки в XVII столетии во Франции процветали, - приводило мыслителя не просто к скептицизму по отношению к мистике и эмпирике, но к убежденности в необходимости когнитивного поиска достоверного идеала истины и обоснования её абсолютной точности. Исходной точкой рассуждений Декарта становится поиск несомненных оснований всякого знания, прежде всего знаний о Боге. И философ не отступает от выверенной позиции: онтологическим доказательством реальности Бога является человеческое мышление и, следовательно, сама идея Бога, что принципиально, делает Его существование реальностью. Такая константа в «алгебраическом» измерении бытия является по Декарту исходным условием для разрешения дилеммы приоритета рационального и чувственного, условием преодоления сомнений, с которыми борется ум. Факт высшего абсолютного принципа знания мыслитель усматривал в непосредственном самосознании человека, при этом речь шла о ясном, аналитическом раскрытии самой общей, логически неопровержимой истины.
Наследуя сложившийся концептуальный дискурс схоластической философии Средневековья, испытывая, в той или иной степени, влияние крупнейших её представителей, в частности, Ф. Суареса [5] и, разумеется, Фомы Аквинского, Декарт не мог игнорировать или избегнуть выработанной ею магистральной гностической параллели «истин веры» и «истин разума». Обнаружив большинство схоластических истин сомнительными для «рацио», Декарт, вместе с тем, «по новому» утвердил «Бога» как внешне-объектное начало к «сотворённому Им», а «человека» в его дуальности «телеснодуховного» как внешне-объектное начало к «сознанию». Мышление, сознание - Божье или человеческое - обрело конструкторские свойства и перестало быть эманацией целостной природы бытия макрокосмоса и человека-мира, микрокосмоса.
Это виделось методологическим изъяном: абсолютная истинность «ускользала» в дихотомической модели дуализма, и, обеспокоенный тем, что «в мире нет учения, которое могло бы дать ему надежду», Декарт приступил к поискам основания неоспоримого знания.
Исходным был метод радикального сомнения в попытках выявить хотя бы одно утверждение, которое не могло бы быть подвергнуто сомнению. Он заключался в том, чтобы исследовать каждое из их собственных утверждений и отвергнуть всё, в чём можно было бы усомниться. Таким образом, была явлена сомнительность всех чувственных переживаний: без аналитики мы можем быть обмануты, однако также мы не можем быть уверены и в самой совершенной интеллектуальной аналитике, пока не докажем её всё усложняющейся логической аргументацией. И самое удивительное, что «дьявол» может ввести нас в заблуждение относительно всего на свете, даже простейших математических истин. К счастью, даже метод радикального сомнения также требует, чтобы факт сомнения мог содержать некоторое «я», которое отвечает за сомнение. Мы нуждаемся, по сути, в мистическом откровении неведомой основы вещей: истине «естественного света» разума. А это пусть интеллектуально постигнутая, но не рассудочная нравственная истина.
Доказательство божественного существования по существу только этично, а не рационалистично.
Этические воззрения Декарта возможно не столь отчетливы на общем фоне мировоззрения мыслителя, однако они достаточно фундаментальны для того, чтобы быть впоследствии развиты в учении Б.Спинозы. Если в «Рассуждениях о методе» [6] прослеживаются черты стоицизма в контексте прагматической повседневной морали, то в частной переписке философа имеются уже весомые этические умозаключения, более всего несвойственные картезианскому тексту как строго выверенной аналитической детерминации - здесь Декарт, насколько это возможно для него, теолог.
Так, в своих письмах к принцессе Елизавете, дочерью курфюрста пфальцского Фридриха V, мыслитель пытается сформулировать основные идеи собственной морали. Здесь, во-первых, предписание быть «совершенным творением», следовательно, «истинным объектом любви», а, во-вторых, идея о «противоположности духовного телесному» с требованиями воздержания от всего плотского и усугубляющего страсть, здесь, наконец, идея о том, что все «мы солидарны с другими существами и со всем миром, мы зависим от них, и мы должны пожертвовать этим ради большего блага».
Интересно отметить сочетание ключевых символов «научного» гуманизма и христианства. Любовь, смирение, жертвенность, поиски духа, совершенства, общности и солидарности с миром облекаются у Декарта в идею о «бесконечности вселенной» как бесконечности божественного замысла, что, в свою очередь, предписывает человеку не одно только догматическое возвышение над страстями и «всем земным», но рационально промысленное глубокое «смирение перед божественной мудростью». Это и будет стремлением божественной «чистой мысли», души, постигнуть свою абсолютную природу. В добровольном единении духа, пытаясь слиться с ним, части единого целого, могут и, в идеале, должны постичь счастье истинной любви: сомыслия Богу. Человек, по Декарту, открывает добродетель в своей душе, не имея «внешних» предписаний и творит своей мыслью бесконечно постигаемый тем самым мир. В этом предтеча божественного творения любовью - её избыточность преобразует мир.
Исчерпанная для рационального понимания истина может быть