Курсовая работа по истории России на тему Кровавое воскресенье

Накануне 9 января 1905 г. советская историография достигла значительных результатов в изучении рабочего движения в Петербурге, его связей с социал-демократическими организациями, деятельности большевиков среди рабочих масс и того типа гапонизма, под прикрытием которого (скрыто от общественности) создавались политические партии. глазами полицейских властей, высших и низших) сопровождался необратимым процессом созревания пролетарского революционного сознания, классового и общеполитического сознания. Происхождение и сущность "полицейских и военных планов", которые, по словам В.И. Ленина, были "антиправительственными", менее изучены [12].
Необходимость особого рассмотрения этого сюжета была отмечена в литературе 1920-х годов. Последовательный отчет о событиях в правящих "высших классах", указывающий время, когда различные органы власти получили определенную информацию о предстоящем марше, их оценки, приказы и связи между этими органами помогают определить намерения, планы и характер их действий, которые привели к "Кровавому воскресенью".
Канун первой русской революции ознаменовался как подъемом либерального оппозиционного движения, так и напряженной политической борьбой в ближайшем окружении царя за внутриполитический курс, который разворачивался за фасадом "доверия" к "благонамеренным" оппозиционным кругам, провозглашенным министром внутренних дел князем П.Д. Святополк-Мирским. Чем острее чувствовалось революционное движение масс, тем активнее министры обсуждали (на основании неохотного разрешения Николая II) проблемы государственного преобразования, конкурируя между собой за нахождение такой уступки либеральной оппозиции, которая удовлетворяла бы их требованиям, препятствовала росту масс и в то же время способствовала бы их росту.
В декабре 1904 г. по инициативе Святополк-Мирского о программе реформ недовольный председатель Комитета министров С.Я. Витте предложил при поддержке великого князя Сергея Александровича исключить пункт об участии представителей населения в законодательной деятельности и передать разработку "высших намерений" Комитету министров. Святополк-Мирский должен был со дня на день покинуть министерское кресло, его курс доверия подходил к концу, отставка Сергея Александровича московским генерал-губернатором и генерала Д.Ф. Трепова московским обер-полицмейстером воспринимались как протест против светской политики, хотя на самом деле он был обречен на бессилие перед лицом растущего массового движения, центром которого был город. по мнению высших властей, к этому моменту Москва была, по-видимому, вызвана.
В то же время Витте, который никогда не упускал из виду должность министра внутренних дел, на этот раз сосредоточился на расширении компетенции Комитета министров и сразу же задал либерально-реформистский тон обсуждению вопроса о выполнении декрета от 12 декабря. В таком смятении находилось руководство высших государственных и карательных органов царизма накануне 9 января [15].
Даже после начала январских забастовок в столице руководителям МВД и столичной администрации казалось, что это "преступное сообщество", преуспевающее в прославлении личности этого министра в пропаганде Гапона (что во многом способствовало прославлению личности этого министра). надежный оплот против проникновения извращенных социалистических учений в рабочую среду. Идея, лежащая в основе политики Зубатова, заключалась в том, чтобы с помощью полицейских ввести рабочее движение в чисто экономические рамки, защитить правительство от политических требований пролетариата и представить правительство как надклассовую силу, якобы готовую за счет промышленников улучшить положение рабочего класса.
Наличие оппозиции Гапону среди лидеров "собрания", состоявшей из наиболее развитых и сознательных рабочих, не было своевременно замечено полицией, равно как и то, что сам Гапон не мог удержать движение в безвредных для властей рамках, не утратив при этом своей руководящей роли. проигрывать. Но уже 5 января министр финансов, отвечавший за промышленность, предупредил В.Н. Коковцов сообщил царю, что требования забастовщиков кажутся промышленникам невыполнимыми, и выразил очень большие опасения"светским людям по поводу деятельности "Ассамблеи".
Власти были проинформированы о запланированном на четверг, 6 января, воскресном шествии к Зимнему дворцу. По воспоминаниям Коковцова, в тот день после самого подробного доклада в мире было принято решение, что в воскресенье царя не будет в городе, полиция сообщит об этом рабочим и тем самым не даст им "собраться" на площади перед дворцом. Независимо от того, удалось ли таким образом предотвратить переезд, никаких попыток в этом направлении предпринято не было.
В то время мэрия предполагала, что забастовки были направлены только против администрации завода и что никаких переездов во дворец опасаться не следует. Мэрия увидела признак того, что это движение не преследует политических целей, особенно в том, что марш был запланирован на воскресенье, когда школьники и студенты еще не собрались после рождественских каникул. Полицейское управление также считало движение, связанное с именем Гапона, чуждым политическим устремлениям и влиянию подпольных революционных организаций, поскольку, по данным полиции, в первые дни января Гапон посоветовал рабочим не задавать политических вопросов.
Вечером того же дня крупнейшие фабриканты столицы на встрече с Коковцовым подтвердили, что они отвергают требования бастующих рабочих, заявив, что некоторые из этих требований могут быть рассмотрены и даже частично выполнены, но только не в форме уступок настояниям рабочих. Коковцов, который позже осознал возможность немедленного удовлетворения большинства требований рабочих, поддержал отказ промышленников [13].
На следующий день он снова предупредил мирских, что деятельность Собрания Гапона не может достичь целей, которые может иметь в виду Министерство внутренних дел, и предостерег от создания "доверия" среди рабочих, что собрание действует от имени и с одобрения правительства. Позже он даже заявил, что Министерство финансов хотело заранее принять меры, чтобы арестовать лидеров собрания, но Министерство внутренних дел отказалось это сделать. В то же время он опроверг утверждения предпринимателей о том, что финансовый департамент также пересмотрел характер движения, и сразу же заявил, что сами предприниматели объявили "обнадеживающие новости" 6 января, поскольку это произошло до того, как стало известно об адресе 8 января.
7 января, когда забастовка стала всеобщей, страх овладел и светскими людьми, и министром юстиции Н.В. Муравьевым, и самим царем. Утром начальник штаба гвардии и Петербургского военного округа генерал Н.Ф. Мешетич явился к бургомистру генералу И.А. Фуллону и сообщил ему, что царь объявил в столице военное положение и верховная власть переходит к командиру гвардейского корпуса князю С.И. Васильчикову. Вечером Мирский провел совещание с Коковцовым, Муравьевым, генералом К.Н. Рыдзевский, товарищ министра внутренних дел (получивший при Мирском командование корпусом жандармов и полицией), А.А. Лопухин, Васильчиков и Фуллон.
Они решили избежать введения военного положения, но причина страха, охватившего высшие власти, была ясна: муравьев сказал, что утром его посетил Гапон и что он убедился в том, что он "пламенный революционер".
Вопрос о том, как полицейские власти упустили из виду развитие пролетарских требований, тесно связан со сложной историей петиции от 9 января, которая до сих пор не ясна во всех деталях, и существованием нескольких версий этого документа. Специальное исследование А.А. Шилова нуждается в дополнениях и даже некоторых улучшениях. Но это особая тема. Здесь отметим только, что не только власти, но и активисты Гапоновского общества, выступающие против "политики", а также некоторые другие участники движения очень поздно осознали политический характер, который петиция приобрела под давлением масс и влиянием социал-демократов.
Однако, когда 7 января Гапон пришел к Муравьеву с копией петиции, которую к тому времени подписали сотрудники отделов собраний, у министра уже была копия одного из вариантов.
На то, что расстрел должен был стать ответом на мирное массовое шествие с требованием "правды и защиты" царю, а не политическим или социально-экономическим мерам, повлияли антинациональный характер режима и острота классовые противоречия, которые сделали невозможным проведение массовых акций протеста. требования, неприемлемые для самодержавия, в какой бы форме они ни были изложены [18; 21].
Очевидно преобладающее намерение разогнать процессию военной силой немедленно исключило обсуждение возможных мер по ее предотвращению. Все участники светского собрания согласились не арестовывать Гапона, несмотря на предложение Фуллона. Не было и речи о преследовании авторов петиции (по действующему законодательству такие обращения к царю считались уголовным преступлением, хотя во второй половине 1904 года право на подачу петиции было закреплено в порядке признания вины). Но на совещании военных и полицейских властей, которое состоялось в тот вечер под председательством Фуллона с участием Васильчикова и Месхетича, 9 января был принят совместный план действий войск и полиции. Планировалось разделить город на восемь районов и вызвать подкрепление из Петергофа, Пскова, Ревеля и других мест.