Курсовая работа по философии на тему Философская рефлексия феномена страха

Средневековая христианская философия наследует стоическое понимание страстей как недугов души, но существенно трансформирует его в свете теологической перспективы. Страх обретает измерение отношения человека к Богу. Августин Блаженный (IV–V вв.) в своих проповедях разворачивает сложную диалектику страха и любви. Он утверждает, что «в страхе пред Господом — надежда твердая» (Притч.14:26). Страх перед наказанием выполняет педагогическую функцию: «Когда страх поддерживается опасностью наказания, коим угрожают, научаются любить награду, которая обещается, и таким образом чрез страх пред наказанием устанавливается добрая жизнь, а чрез добрую жизнь воспитывается добрая совесть, для которой не страшно никакое наказание». Вслед за апостолом Иоанном («в любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх» — 1Ин.4:18) Августин различает страх рабский (перед наказанием) и страх сыновний (благоговейный трепет перед Богом). Совершенная любовь изгоняет именно рабский страх, но не страх как благоговение. Более того, Августин предостерегает от состояния, когда человек «ничего не боится» вследствие гордости или самонадеянности — такое бесстрашие есть не добродетель, а ожесточение, свойственное даже отчаянным разбойникам [9].
Фома Аквинский (XIII в.) в «Сумме теологии» систематизирует средневековое учение о страхе. Он также различает два вида страха: рабский (страх перед наказанием) и сыновний (страх, указывающий на почитание Бога). Подобно тому, как человек побуждается соблюдать предписания закона надеждой на награду, так же он побуждается к этому и страхом перед наказанием. Однако сыновний страх качественно иной — он является «некоторым образом видом любви к Богу и своего рода началом всех связанных с почитанием Бога соблюдений».
Кардинальный поворот в философском осмыслении страха происходит в XIX веке в творчестве датского мыслителя Сёрена Кьеркегора. Его трактат «Страх и трепет» (1843) закладывает основы экзистенциалистского понимания данной эмоции. Кьеркегор противопоставляет этическую и религиозную точки зрения на грех и связанный с ним страх. Согласно этической позиции, грех есть зло, подлежащее осуждению [8]. В религиозной же перспективе оценка не может быть однозначной: виновность оказывается предпосылкой духовности — страха, который ведет к осознанию человеком своего бессилия и обращения к Богу.
Ключевое методологическое достижение Кьеркегора — различение эмпирического страха-боязни (Furcht) перед конкретной опасностью и метафизического страха-трепета (Angst) перед Ничто. Если первый всегда имеет предметный характер (человек боится чего-то определенного), то второй беспредметен: это страх перед ничто, перед собственной возможностью свободы. Для Кьеркегора основа христианской этики — догмат о первородном грехе, в котором заложена мысль о первоначальной и неустранимой ничтожности человека перед Богом. Противоположностью греха является не добродетель, а вера, и именно в акте веры человек преодолевает отчаяние, которое составляет фундаментальную характеристику человеческого существования. Как отмечает доктор философских наук С.А. Исаев, подобная установка прямо указывает на преемственность экзистенциалистской интерпретации нравственного выбора с концепцией свободы воли у Мартина Лютера [7].
Наиболее глубокую разработку онтологического измерения страха предпринимает Мартин Хайдеггер в фундаментальном труде «Бытие и время» (1927). Хайдеггер решительно дистанцируется как от психологического, так и от антропологического подходов, утверждая необходимость выявления онтологических оснований человеческого бытия. В своей экзистенциальной аналитике Dasein (вот-бытия) он определяет фундаментальные структуры человеческого существования, среди которых ключевую роль играет бытие-в-мире как целостное единство.
Ф. Бренчио, анализируя хайдеггеровскую концепцию, подчеркивает, что ужас играет ключевую роль в конституировании человеческого бытия: отвергая как аристотелевское описание времени как последовательности моментов, так и августиновское понимание внутреннего времени, Хайдеггер рассматривает темпоральность под трансцендентальным углом зрения. Темпоральность экстатична — это процесс, через который человеческое бытие приходит к себе и возвращается к себе, позволяя себе встречать мир и сущее. Ужас как фундаментальный настрой открывает Dasein его временность и конечность, возвращая человека к подлинному существованию.
Таким образом, в неклассической философии страх перестает быть лишь психологическим феноменом и обретает онтологический статус: он оказывается тем измерением, в котором человеку открывается истина его собственного бытия.