Фрагмент для ознакомления
2
расчленяет, организует и концептуализирует поток впечатлений в направлении, подсказанном его родным языком. Как отмечал Уорф, грамматика сама формирует мысль, являясь программой и руководством для мыслительной деятельности [4, с. 65]. Однако, несмотря на кажущуюся простоту, эта гипотеза долгое время оставалась трудно доказуемой в рамках классической рационалистической парадигмы, которая постулирует когнитивную и языковую способности как онтологически различные сущности и пытается оценивать картину мира народа независимо от языка.
Принципиально иной подход открывается при обращении к теории восприятия чилийского учёного У. Матураны. Согласно этой теории, живой организм представляет собой структурно детерминированную систему: все процессы в ней являются следствием собственной структурной динамики, а внешняя среда может лишь провоцировать изменения, детерминированные самой этой структурой. Ключевым понятием, вводимым Матураной, становится понятие субстрата — той первичной среды, в которой всё происходит, но которая сама по себе не содержит никаких объектов или свойств: «как только мы пытаемся его "оязыковить", он исчезает, поскольку вещи принадлежат языку» [4, с. 70]. Переживаемая нами реальность находится в языковой области: то, что мы привыкли называть «объективными вещами», является реальностями в области восприятия и языка.
Таким образом, в свете биологии познания языковой детерминизм оказывается неизбежным следствием структурного детерминизма человека как живой системы. Существенные различия между языками с неизбежностью ведут к существенным различиям в структуре оязыковленного мира, то есть в той реальности, в которой живут носители этих языков. Кравченко делает принципиальный вывод: язык является не просто средством описания заранее данной объективной реальности, но активным началом, формирующим саму эту реальность для познающего субъекта. Если язык каждого отдельного человека формирует его индивидуальный мир, то общий язык, разделяемый коллективом, создаёт общую для всех членов этого коллектива реальность — ту почву, на которой произрастает культура. Следовательно, переходя к анализу связи языка и национальной культуры, мы должны рассматривать последнюю не как внешний фон, а как ту разделяемую реальность, которая конституируется языком и в свою очередь воспроизводится в речевой деятельности каждого нового поколения.
ГЛАВА 2. Язык и культура: семиотический и этнолингвистический аспекты
2.1. Язык как первичная моделирующая система культуры
В контексте философско-лингвистического осмысления культуры принципиальное значение имеет семиотический подход, согласно которому культура изначально представляет собой явление знаковой природы. Будучи феноменом коллективным и социальным, культура необходимо требует средств коммуникации, и таким универсальным средством выступает язык. По Лотману, «всякая структура, обслуживающая сферу социального общения, есть язык» — то есть система знаков, функционирующих согласно правилам, известным членам данного сообщества [5, с. 8]. В этой перспективе язык предстаёт как первичная моделирующая система: механизм, посредством которого человек не просто общается, но структурирует, осмысляет и конструирует окружающую действительность.
В узко лингвистическом понимании первичным и фундаментальным знаком является слово. Именно слово, будучи материальным носителем значения, открывает уникальную возможность: оно позволяет замещать реальный предмет его идеальным образом и тем самым принципиально освобождает человека от непосредственной данности физического мира. Оперируя знаками, человек получает способность мыслить о предметах в их отсутствие, выстраивать абстрактные категории и оперировать понятиями добра и зла, причины и следствия, прошлого и будущего. Эта способность к знаковому опосредованию является фундаментальным условием существования как индивидуального сознания, так и культуры в целом [5, с. 11].
В контексте национальной культуры особую значимость приобретает тот факт, что за каждым словом стоит не просто словарная дефиниция, но сложный комплекс культурных смыслов, оценок и ассоциаций, накопленных поколениями носителей языка. Слово становится «сгустком» культурной памяти, вместилищем коллективного опыта. Именно через такие слова-концепты национальная культура кристаллизует своё миропонимание и базовые ценности. Эти концепты не могут быть адекватно переведены на другой язык простым подбором эквивалента, поскольку их содержание формируется всей толщей культурной традиции. Символическая природа языка как явления культуры заключается в его способности не просто обозначать вещи, но и порождать новые смыслы: в слове пересекаются различные культурные коды — мифологический, религиозный, поэтический, бытовой [5, с. 14].
Важно подчеркнуть, что языковые знаки и их культурные смыслы не являются статичными единицами. Культура, по Лотману, есть «негенетическая память» коллектива, обладающая диахронным измерением: она всегда существует в отношении к своему прошлому и прогнозам на будущее. Слова-символы редко возникают в современном срезе языка — они приходят из глубины веков, неся в себе память о предшествующих эпохах. Такие знаки, как «круг», «крест», «путь», «дом», сопровождают человечество на всём протяжении его истории, видоизменяя свои значения, но никогда не утрачивая связи с первоначальными смыслами. Именно это наслоение значений делает слово
Фрагмент для ознакомления
3
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Кассирер Э. Философия символических форм: В 3 т. Т. 1: Язык / пер. с нем. — М.; СПб.: Университетская книга, 2002. — 271 с.
2. Мечковская Н. Б. Общее языкознание: Структурная и социальная типология языков: учеб. пособие. — М.: Флинта: Наука, 2001. — 312 с.
3. Панченко В. А. Вильгельм фон Гумбольдт. Внутренняя форма языка как отражение самобытности этнической культуры // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. — 2010. — № 124. — С. 396–401.
4. Кравченко А. В. Гипотеза Сепира–Уорфа в контексте биологии познания // Вопросы языкознания. — 2003. — № 1. — С. 65–83.
5. Лотман Ю. М. Избранные статьи: В 3 т. Т. 1: Статьи по семиотике и типологии культуры. — Таллин: Александра, 1992. — 479 с.
6. Толстой Н. И. Язык и народная культура: Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. — М.: Индрик, 1995. — 512 с.
7. Язык. Культура. Этнос / отв. ред. Г. П. Нещименко. — М.: Наука, 1994. — 233 с.
8. Нещименко Г. П. Язык и культура в истории этноса // Язык. Культура. Этнос / отв. ред. Г. П. Нещименко. — М.: Наука, 1994. — С. 12–28.
9. Смирнов Ю. И. Язык, фольклор и культура // Язык. Культура. Этнос. — М.: Наука, 1994. — С. 29–43.
10. Тарасов Е. Ф. Язык и культура: методологические проблемы // Язык. Культура. Этнос. — М.: Наука, 1994. — С. 105–114.
11. Тесля А. А. «Речи к немецкой нации» Фихте: нация, народ и язык // Полития. Анализ. Хроника. Прогноз. — 2014. — № 1 (72). — С. 80–96.
12. Лотман Ю. М. Проблема византийского влияния на русскую культуру в типологическом освещении // Лотман Ю. М. Избранные статьи: В 3 т. — Таллин: Александра, 1992. — Т. 1. — С. 121–128.