Статья по философии на тему Рождение трагедии из духа музыки Ницше

Обращаясь к метафизическому ужасу Шопенгауэра, Ницше пытался найти противоположность христианству. Для него символом такой противоположности и стал миф о разорванном Дионисе, поскольку Ницше видел в нём расщепление первоначального единства на множество отдельных судеб и мир явлений, которые он называл «аполлоновой частью». Шопенгауэр определил это первоначало как волю, считающуюся основой бытия и переживаемую непосредственно, главным образом через музыку.
От прочих видов искусства музыка, по мнению Ницше, «отличается тем, что она выступает непосредственным отражением воли и по отношению ко всем феноменам реального мира является «вещью в себе». Поэтому мир можно назвать воплощенной музыкой так же, как и воплощенной волей».
Аполлоновское и дионисийское начала представляют собой полные противоположности. Их воспринимают как природные художественные явления, лишённые человеческого вмешательства. Художник выступает в роли «имитатора», способного подчиниться либо аполлоновскому сновидению, либо дионисийскому экстазу. Однако есть и третий путь—слияние этих двух начал. Греческая трагедия как раз является местом, где они объединяются. Когда речь идёт о древних греках, дионисийское начало проявлялось через дионисийские оргии, а в музыке Диониса находили место мощные звуки и непрерывный мелодический поток, который создаёт несравнимую гармонию.
По мнению Ф. Ницше, олимпийский мир богов — это мир, возникший из импульсов, исходящих от Аполлона. Здесь нет места аскетизму, духовным поискам и моральным обязательствам. Напротив, здесь царствует роскошное и праздное бытие, и боготворению может подлежать всё, независимо от его природы. Ницше считал, что греки вынуждали себя скрывать свои страдания за ослепительной мечтой об олимпийских богах. Это восхитительное видение помогало им побеждать реальность через художественный мир олимпийцев. Жизнь олимпийских богов удивительно схожа с жизнью обычных греков. Таким образом, существование олимпийцев оправдывает жизнь простых смертных. Именно это является сутью греческой теодицеи.
Для достижения гармонии между человеком и природой требуются яркие и смелые фантазии, иллюзии, которые помогают преодолеть пугающую глубину привычного созерцания.