Статья по праву на тему ПРОБЛЕМА ОТСУТСТВИЯ ЧЕТКОСТИ И ОДНОЗНАЧНОСТИ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПРАВОВОГО ПОНЯТИЯ «АРКТИЧЕСКАЯ ЗОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

Следовательно, в Арктической зоне Российской Федерации Федеральным законом не включена исключительная экономическая зона, в то время как в Основах исключительная экономическая зона является составной частью Арктической зоны Российской Федерации. В российской правовой системе отсутствует единое и непротиворечивое определение понятия «Арктическая зона Российской Федерации», что создает существенные сложности для правоприменения и реализации государственной политики в регионе. Анализ действующего законодательства позволяет выявить ряд ключевых проблем, связанных с разграничением пространственных рамок АЗРФ.
Во-первых, наблюдается фрагментарность в охвате морских пространств. Федеральный закон, регламентирующий государственную поддержку предпринимательской деятельности в АЗРФ, не включает в ее состав исключительную экономическую зону (ИЭЗ), в то время как в Основах государственной политики России в Арктике ИЭЗ рассматривается как неотъемлемая часть арктического региона. Данное противоречие указывает на то, что экономико-правовой режим АЗРФ сужен по сравнению с ее геополитическим и стратегическим пониманием.
Во-вторых, неоднозначность присутствует и в отношении континентального шельфа. Законодательное определение АЗРФ охватывает не весь арктический шельф России, а лишь отдельные его участки, причем правовой режим и меры государственной поддержки применяются только к территориям, официально утвержденным Правительством РФ (как, например, перечень, установленный распоряжением от 16 декабря 2020 г. № 3371-р). Такой выборочный подход создает правовые «лакуны» и неравные условия для хозяйственной деятельности.
В-третьих, вызывает вопросы терминологическая определенность. В правовом закреплении АЗРФ используется формулировка «земли и острова», которая, несмотря на кажущуюся простоту, обладает специальным юридическим значением. Закон ограничивает это понятие территориями, уже открытыми или теми, которые могут быть открыты в будущем, что оставляет пространство для дискуссий и потенциальных споров, особенно в контексте динамичных климатических и географических изменений в Арктике.
Попытки унифицировать различные определения АЗРФ, содержащиеся в многочисленных нормативных актах, под единое законодательное понятие представляются неубедительными и методологически спорными. Такие документы, как Основы государственной политики и новая Стратегия развития Арктики, оперируют более широкими, комплексными определениями, призванными обслуживать разнообразные цели — от военно-стратегических и геополитических до экологических и социальных. Экономические же законы, напротив, фокусируются на узких, сугубо практических задачах поддержки предпринимательства, что закономерно ведет к сужению понятийного аппарата [9, с.147].
Таким образом, отсутствие консолидированного и четкого определения АЗРФ в российском законодательстве приводит к ситуации, когда различные правовые режимы и политические стратегии в Арктике существуют в параллельных, не всегда согласованных плоскостях. Указ Президента РФ, определяющий сухопутные территории АЗРФ и устанавливающий целью защиту национальных интересов, хотя и задает общий вектор, не решает системной проблемы терминологической и содержательной противоречивости. Для эффективного управления регионом и реализации арктической политики необходим комплексный закон или иной нормативный акт, который бы устранил указанные коллизии и закрепил единое, всеобъемлющее и непротиворечивое определение Арктической зоны Российской Федерации, охватывающее как сухопутные, так и морские компоненты в их взаимосвязи.
Различная целевая направленность указанных нормативных актов создает формальные основания для существования разнородных определений АЗРФ. С формально-юридической точки зрения это не позволяет квалифицировать данную ситуацию как законодательное противоречие, поскольку каждое определение действует в рамках конкретного регулятивного контекста: для одних целей устанавливается одна территория, для других - иная. Однако по существу подобная практика закрепляет проблемный правовой подход, при котором содержание одного и того же понятия определяется ситуативно. Как отмечает С.А. Боголюбов, использование дефиниции исключительно в рамках конкретного акта порождает проблему доступности и систематизации эколого-правовых требований.
Проблема терминологической и регулятивной рассогласованности усугубляется пересечением предметов правового регулирования. Так, цели Федерального закона «О государственной поддержке предпринимательской деятельности в Арктической зоне Российской Федерации» в значительной части дублируют и перекликаются с экономическими целями, закрепленными в Основах государственной политики и Стратегии развития АЗРФ. Еще одним фактором, препятствующим формированию единых подходов к развитию региона, является наложение различных административно-территориальных режимов. Данная проблема напрямую связана с определением компетенции Министерства по развитию Дальнего Востока и Арктики (Минвостокразвития России). Согласно своему Положению, министерство осуществляет полномочия, дифференцированные по территориальному принципу: часть из них относится к Дальневосточному федеральному округу (ДФО), а часть - непосредственно к АЗРФ [10, c.55]. Учитывая, что некоторые территории ДФО одновременно входят в состав АЗРФ, такое разделение полномочий создает неравномерный и фрагментированный режим управления для арктических территорий. Можно констатировать, что действующие определения территории АЗРФ, ограничивающиеся лишь установлением её пространственных границ, являются недостаточными. Они не способны отразить комплексную специфику российской Арктики, требующей сбалансированного подхода, который совмещал бы задачи социально-экономического развития с imperative усиленной охраны её уникальной и уязвимой природной среды.