Курсовая работа по праву на тему Правовая природа цифровых прав

ГЛАВА I. ЦИФРОВЫЕ ПРАВА: ПОНЯТИЕ, ОПРЕДЕЛЕНИЕ СУЩНОСТИ И ВИДЫ

1.1 Понятие и определение сущности цифровых прав

Активное развитие информационных технологий, социальных сетей, поисковых систем, «мобильная революция» и повсеместная цифровизация оказывают существенное влияние на российское гражданское право: появляются новые общественные отношения, нуждающиеся в регулировании, новые объекты интеллектуальной собственности; перед законодателем ставятся ранее неизвестные для правопорядка вопросы, требующие ответов, чтобы обеспечить безопасность совершаемых в цифровой среде сделок. Все это порождает необходимость пересмотра устоявшихся в теории гражданского права и на практике подходов и выработки актуальных.
01.10.2019 г. вступили в силу поправки в Гражданский кодекс Российской Федерации, закрепляющие понятие «цифровые права» и создающие основы для регулирования отношений в рамках цифровой экономики. Соответствующий Федеральный закон № 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» Президент Российской Федерации подписал 18.03.2019 г. (далее – Федеральный закон № 34-ФЗ). Закон разработали в рамках реализации федерального проекта «Нормативное регулирование цифровой среды»  
национальной программы «Цифровая экономика РФ» .
Согласно поправкам цифровые права – это новый объект гражданских прав (статья (далее – ст.) 128 Гражданского кодекса Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 09.03.2021) . Под ними понимаются особые «обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам». При этом осуществление, распоряжение, в том числе передача, залог, обременение цифрового права другими способами или ограничение распоряжения им возможны только в информационной системе без обращения к третьему лицу (пункт (далее – п.). 1 ст. 141.1 ГК РФ).
На основании Федерального закона № 34-ФЗ письменная форма сделки считается соблюденной также в случае, если ее совершили с помощью электронных или иных технических средств, позволяющих воспроизвести содержание сделки в неизменном виде на материальном носителе. Требование о наличии подписи в таком случае считается выполненным, если есть возможность достоверно определить личность гражданина (п. 1 ст. 160 ГК РФ). Таким образом, теперь договор в письменной форме еще можно заключить путем составления одного электронного документа, подписанного сторонами, либо обмена такими документами или иными данными (ст. 434 ГК РФ). Например, договор розничной купли-продажи будет считаться заключенным с момента выдачи продавцом покупателю электронного документа, подтверждающего оплату (ст. 492 Гражданского кодекса Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 09.03.2021) (далее – ГК РФ). Вместе с тем, в соответствии с дополнением, внесенным в ст. 1124 Гражданского кодекса Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 № 146-ФЗ (ред. от 18.03.2019) (далее – ГК РФ), не допускается составление завещания с использованием электронных либо иных технических средств.
Федеральным законом № 34-ФЗ в ст. 128 ГК РФ слова «вещи, включая наличные деньги и документарные ценные бумаги, иное имущество, в том числе безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, имущественные права» были заменены словами «вещи (включая наличные деньги и документарные ценные бумаги), иное имущество, в том числе имущественные права (включая безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, цифровые права)». Таким образом, теперь безналичные денежные средства и бездокументарные ценные бумаги прямо отнесены к категории «имущественные права», однако остался открытым вопрос о том, что же еще включает в себя категория «иное имущество» наряду с имущественными правами. Однако главным нововведением стало включение в приведенный в ст. 128 ГК РФ перечень объектов гражданских прав категории «цифровые права».
Прежде всего, обращает на себя внимание то, что законодатель поставил цифровые права в один ряд с традиционными объектами гражданских прав, а именно с имущественными правами, включающими безналичные денежные средства и бездокументарные ценные бумаги (п. 1 ст. 128 ГК РФ).
Изначально в проекте ст. 141.1 ГК РФ под цифровыми правами предлагалось понимать «совокупность электронных данных (цифровой код или обозначение), существующую в информационной системе, отвечающей установленным законом признакам децентрализованной информационной системы, при условии, что информационные технологии и технические средства этой информационной системы обеспечивают лицу, имеющему уникальный доступ к этому цифровому коду или обозначению, возможность в любой момент ознакомиться с описанием соответствующего объекта гражданских прав». Таким образом, исходя из этого определения, цифровым правом признавались цифровой код или обозначение.
В итоговом варианте ст. 141.1 ГК РФ понятие цифровых прав сформулировано по модели определения понятия бездокументарной ценной бумаги (ст. 142 ГК РФ): «цифровыми правами признаются названные в таком качестве в законе обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам».
В проекте ст. 141.1 ГК РФ законодатель к цифровым правам относил только права, возникающие у пользователей платформ криптовалют и ICO. В окончательном же варианте статьи было принято решение отказаться от привязки цифровых прав исключительно к децентрализованным информационным системам (децентрализованным реестрам) . В экспертном заключении по проекту федерального закона № 424632-7 «О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Экспертное заключение) отмечалось, что проект сильно сужает понятие «цифрового права», которое дается в привязке его существования только с распределенным реестром. Ведь права в электронной форме могут существовать не только в блокчейне. Действительно, такой подход дискриминировал бы другие технологии, которые способны закреплять права в электронном виде. Блокчейн-технология имеет определенные временные рамки существования, и связывать нововведение с этой конструкцией, которая может устареть спустя время, представляется нецелесообразной.
В итоге мы получили определение понятия «цифровые права» настолько обширным, что в него можно включить любые права, фиксируемые в цифровой форме. Например, в Экспертном заключении указывалось на сходство с цифровыми правами баланса мобильного телефона, бонусов от различных организаций, зачисляемых на электронные карты и фиксируемых в их информационных системах, бонусов (валюты) в компьютерных играх и др. С развитием технологий и цифровизацией общества таких примеров будет становиться все больше. Такое широкое понимание цифровых прав, наличие в ст. 141.1 ГК РФ оговорок («названные в таком качестве в законе», «отвечающей установленным законом признакам») дают возможность законодателю постепенно более детально проработать эту категорию: установить конкретные их виды, признаки, содержательное наполнение и т.д. Однако ответа на вопрос о том, в какой срок и какими законами это должно быть сделано статья 141.1. ГК РФ не содержит. Нормы ГК РФ о цифровых правах носят, скорее, декларативный характер и лишь констатируют, что цифровые права существуют как объекты гражданских прав и относятся к имущественным правам в информационной системе .
Законодатель дает лишь общую характеристику цифровым правам – это «обязательственные или иные права, содержание и условия осуществления которых должны определяться в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам». Однако эта формулировка не раскрывается законодателем. Можно предположить, что к обязательственным цифровым правам относятся существующие в электронном виде права требования на получение какого-то результата, совершения действия, передачи имущества и т.д. Появление иных цифровых прав, их содержание и условия определяются правилами информационной системы. Иные цифровые права (впрочем, как и обязательственные) «живут» в рамках информационной системы. Цифровое право упрощенно – это право, которое предусмотрено информационной системой. Представляется, что законодатель вполне мог обойтись без использования в тексте п. 1 ст. 141.1 ГК РФ слов «обязательственные и иные», поскольку они никоим образом не способствуют раскрытию понятия цифрового права . Очевидно, что п. 1 ст. 141.1 ГК РФ носит отсылочный характер и сам по себе не позволяет раскрыть содержание и условия осуществления цифрового права. Те или иные права будут называться цифровыми в специальных законах, предусматривающих признаки, которым должна отвечать информационная система, устанавливающая правила определения содержания цифрового права и условий его осуществления.