Курсовая работа по гражданскому праву на тему договор займа в гражданском праве

Займ относится к числу древнейших обязательств, упоминание о котором содержится еще в Законах Хаммурапи. Однако детальную характеристику договор займа (mutuum) получил в Римском праве. «Заем представляет собой односторонний контракт<...>, состоящий в передаче собственности на деньги или иные заменимые вещи<...> от займодавца заемщику, который обязуется вернуть такое же количество вещей того же рода и качества (tantundem)» .
Именно римские юристы определили данный договор как реальный, то есть обязательство здесь возникает не на основании соглашения сторон, а только после передачи вещи. Так, римский юрист Павел утверждал, что пока не произошла передача вещи, обязательство из реального договора не возникает (D.2.14.17).
И.Б. Новицкий отмечает, что реальный характер договора не предполагает отсутствие соглашения сторон (consensus): «Этот момент не является достаточным для возникновения обязательств; но он не перестает быть необходимым моментом. Нет consensus, нет и договора» .
По мнению В.В. Витрянского «в законодательствах европейских государств, реципировавших римское право, договор займа, в целом, представлен как реальный, при том условии, что стороны могут сконструировать конкретный договор займа по модели консенсуального договора, предусмотрев обязанность займодавца предоставить займ заемщику» .
В российском дореволюционном законодательстве «заем представляет собой договор, по которому займодавец ссужает свой капитал безвозмездно или за известное процентное вознаграждение другому лицу - должнику, который обязывается возвратить занятые деньги с условленным за пользование капиталом ростом» (ст. 2012 Свода законов Российской империи).
Что касается доктринальной характеристики займа, то здесь мы наблюдаем различие во взглядах виднейших представителей русской цивилистики на природу данного договора. Так, по мнению Д.И. Мейера, «заем представляет собой такое соглашение воли двух лиц, по которому одно, веритель или займодавец, обязывается безвозмездно или за известное вознаграждение предоставить другому в собственность какой-либо предмет, определяемый не индивидуально, а мерой, весом или счетом; а другое лицо, должник или заемщик, в известный срок возвратить ему такой же предмет, не тот же самый, а того же качества и в том же количестве» . Таким образом, вопреки действующему законодательству Д.И. Мейер квалифицировал данный договор как консенсуальный и двусторонний, по которому обязанность возникает не только у должника, но и у займодавца - предоставить заемщику известную сумму или вещь в собственность.
Принципиально иной точки зрения придерживались К.П. Победоносцев и Г.Ф. Шершеневич, определяя договор займа исключительно как реальный: «в займе предполагается передача денежной суммы от займодавца к должнику. Сущность займа состоит в возвращении взятого в заем, стало быть, обязательство отдать обратно существует под условием предварительной передачи» .
По мнению Г.Ф. Шершеневича, «заем представляет собой односторонний договор: в нем лишь одна сторона обязывается к совершению действия - к возвращению взятого, тогда как другая сторона имеет только право, потому что она совершила действие одновременно с совершением договора, передала известную сумму денег или других заменимых вещей. Поэтому следует признать неправильным взгляд Мейера на заем как на договор двусторонний, в силу которого одно лицо обязывается передать заменимые вещи, а другое - возвратить равную ценность. Такое соглашение, если бы оно и встретилось в действительности, было бы не договором займа, а предварительным договором о совершении в будущем займа» .
Таким образом, можно заключить, что российское законодательство дореволюционного периода основывалось на классических представлениях о природе договора займа как о реальном договоре, что в полной мере согласуется с традициями римского права. Что касается предварительного договора, порождающего обязательство дать взаймы, то данный договор рассматривался как самостоятельное обязательство, подлежащее специальному регулированию.
Советское законодательство не внесло существенных изменений в регулирование договора займа, который по-прежнему определялся как реальный и односторонний. Нормы первого Гражданского кодекса РСФСР 1922 г., касающиеся определения договора займа, во многом совпадали с нормами проекта Гражданского уложения. ГК РСФСР 1922 г. включал также нормы о предварительном договоре займа, который рассматривался исключительно как самостоятельное соглашение, а не консенсуальная модель договора займа.
Гражданский кодекс РСФСР 1964 г. содержал некоторые новеллы, касающиеся регулирования заемных обязательств, в частности, возможность передавать предмет займа не только в собственность, но и в оперативное управление заемщика (ст. 269 ГК РСФСР). Норма эта была адресована, в первую очередь, предприятиям и прочим организациям, которые обладали ограниченным вещным правом в отношении государственного имущества.
Кроме того, в ГК 1964 г. нет упоминания о предварительном договоре займа, что, по мнению В.В. Витрянского, существенно обедняло имущественный оборот. В то же время О.С. Иоффе, указывая на консенсуальный характер предварительного договора, отмечал, что «с исключением норм о предварительном займе из советского гражданского законодательства уже нельзя по сопоставлению с ними прийти к выводу о реальном характере договора займа. Поэтому нужно было придать такому выводу прямое выражение в законе...» . Речь идет о положении ст. 269 ГК РСФСР, согласно которому договор займа считается заключенным в момент передачи предмета займа.
В соответствии с п.1 ст.807 ГК договор займа считался заключенным с момента передачи денег или других вещей. Что касается возможности заключать договоры о предоставлении займа в будущем, то, по мнению С.А. Хохлова, одного из разработчиков проекта ГК РФ, «условие о предоставлении займа, даже согласованное сторонами, не имеет юридической силы, и займодавец соответственно не может быть понужден к выдаче займа и не несет ответственности за непредоставление обещанных средств. Юридически значимое обязательство предоставить кредит существует только в строго очерченной сфере кредитных обязательств (кредитный договор и товарный кредит)» .
Федеральный закон от 26.07.2017 г. № 212 «О внесении изменений в части первую и вторую ГК РФ и отдельные законодательные акты Российской Федерации». Согласно новым изменениям, договор займа считается реальным, только если займодавцем выступает гражданин. В остальных случаях договор может быть заключен и по консенсуальной модели (п. 1 ст. 807 ГК РФ). Причем, если займодавец в силу договора займа обязался предоставить займ, он вправе отказаться от исполнения договора полностью или частично при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что предоставленный займ не будет возвращен в срок (п. 3 ст. 807 ГК РФ) .
А.Г. Карапетов и А.И. Савельев, в частности, отмечают, «что консенсуальная модель договора близка по своей экономической и правовой природе к реальной модели, а значит нет весомых оснований для отказа от признания такого договора действующим с момента заключения договора, обязывающего займодавца предоставить заем» . А.И. Хабиров утверждает, что поскольку «в дореволюционной доктрине была доказана возможность заключить договор займа по консенсуальной модели» (автор ссылается на соответствующие труды Д.И. Мейера), то «данную правовую конструкцию можно воспроизвести в действующем гражданском законодательстве» .
Как подчеркивает Д.Р. Муфтахова «несмотря на спорность аргументов вышеназванных авторов, следует признать, что изменения, внесенные в ст. 807 ГК РФ, делают займ универсальным договором, расширяя сферу его применения. Можно также говорить о существенном сближении займа и кредитного договора. На это указывает, во-первых, консенсуальный и двусторонний характер этих соглашений, а во-вторых, сходство норм, содержащихся в п. 3 ст. 807 и п. 1 ст. 821 ГК РФ, позволяющих займодавцу (кредитору) отказаться от исполнения договора в случае обоснованных сомнений в платежеспособности должника» .
В русском праве восприятие данных норм определялось, вероятно, хозяйственной практикой, поскольку в любом случае торговля велась весьма активно, особенно с Византией, а там, где существует торговля, в любом случае возникает и потребность в займах. Очевидно, что восприятие русским правом первоначальной конструкции договора займа определялось исключительно потребностью в устранении коллизий, которые могли бы возникать при осуществлении торговли с другими странами. Для всех сторон, безусловно, более удобным было использование единых правил. В те времена понятия норм делового оборота, безусловно, не существовало, но сам принцип был вполне понятен. Наиболее распространенный способ правового регулирования становился основным. В отношениях из займа, а, в последующем, из кредитных отношений, были восприняты нормы римского права, тогда как в целом древнерусское право испытало существенное меньшее влияние норм римского права по сравнению с развитием европейского права .
Первым упоминанием в русском гражданском праве в отношении договора кредита, которое связано с обязательствами, выступают положения Русской Правды. Ими делались различия между займом вещей, а также денег. Существовали положения о договоре кредита, с процентами и без них. Тем не менее, в данном источнике права отсутствует специальный раздел, который был бы посвящен кредиту. Кроме того, не предусмотрено общих положений, связанных с кредитом, указываются только специфические условия, а также обязательства должника в отношении кредитора, также регулируются правила о разрешении возможных споров. Положения Русской Правды определяли, в частности, следующие положения о договоре кредита:
- согласно ст. 47 Русской Правды пространной редакции в Троицком списке если кредитором выдвигается требование об уплате долга, а должник начнет отказываться, то у кредитора возникает обязанность представить свидетелей, готовых пойти к присяге, в данном случае кредит подлежит оплате. Если же должником не оплачивается кредит много лет, то подлежат оплате еще три гривны в компенсацию обиды;
- в соответствии со ст. 51 Русской Правды месячным ростом при краткосрочном займе допускалось принимать условия по уговору. Однако, если долг не был уплачен на протяжении целого года, то ростом с него считалась половина суммы обязательства, при этом месячный рост отвергался;
- положениями ст. 52 Русской правды устанавливалось, что, в отсутствие свидетелей, если долг не превышал трех гривен кун, кредитору было предоставлено право идти к присяге для его денег. Если же долг превышал три гривны кун, то кредитору отказывалось в требовании по кредиту, поскольку не было свидетелей .
Указанные положения свидетельствуют, что во времена Древнерусского государства кредитные отношения существовали, причем были в достаточной мере развиты, что, вероятно, было результатом развитой торговли. К значимому в плане регулирования кредитных отношений следует отнести не только дифференциацию отношений денежного займа и займа вещи, но и установление ограничений по размерам платы за пользование денежными средствами, также установление обязательных требований к форме кредитного договора.
Следует пояснить, что письменной формы как таковой, кроме Новгорода, не существовало, в Новгороде существовал своего рода депозитарий, но была возможность ссылаться на свидетельские показания. Поэтому совершение сделки в присутствии свидетелей как основания для выполнения требований к особой форме договора денежного займа, впоследствии ставшего кредитным договором, можно считать существенным.
Если говорить о последующем развитии дореволюционного гражданского права в части регулирования кредитных отношений, безусловно, можно выделить целый ряд уточнений, например, урегулированные в XVIII веке проблемы залога поместий, ряд других вопросов .
Тем не менее, наиболее принципиальной особенностью русского права в дореволюционной России следует считать отсутствие принципиальной разницы между кредитным договором и договором займа при том, что с началом модернизации общественных отношений после 1861 года стали активно создаваться банки (создавались они и раньше, но были больше государственными). Поскольку стали создаваться специализированные структуры, стала возникать и потребность в специфическом регулировании. Тем не менее, работа по выделению кредитного договора по крайней мере в отдельный вид договорных обязательств в этот период до конца доведена не была .
Если обратиться к Проекту Гражданского уложения, можно отметить наличие многих современных конструкций, в частности, деление на части, приближенное по структуре к современному ГК РФ. Тем не менее, отдельный договор кредитования не выделяется. В соответствии с Проектом, который стал обобщением всей практики развития дореволюционного гражданского права, выделялись следующие положения, значимые для кредитного договора:
- согласно ст. 1632 Проекта, проценты могли начисляться, если это было урегулировано договорными обязательствами либо предполагалось в силу закона. В отношении процентов общие нормы основывались на диспозитивных началах, поскольку специальные правила о процентах отсутствовали;
- в соответствии со ст. 1884 Проекта займ мог быть возмездным либо безвозмездным, передаваться могли не только деньги, но и индивидуально-обособленные вещи. Как следствие, разницы между займом и кредитом не делается;
- нормами ст.ст. 1887-1888 Проекта были установлены правила о процентах, дифференцированные в зависимости от предмета займа. В частности. По отношению к денежному займу это была основная сумма долга с процентами. Допускалось исполнение обязательства по требованию займодавца;
- правила начисления процентов регулировались, в основном, договором, за исключением положений ст.ст. 1894-1895 Проекта. Положениями ст. 1894 Проекта устанавливалось общее правило о недопустимости капитализации долга, а положениями ст. 1895 Проекта были определены правила начисления процентов в зависимости от продолжительности займа;
- существовали кредитные общества и земельные банки, но их участие как особых субъектов гражданско-правового оборота урегулировано положениями о договорных обязательствах не было .
По существу, в дореволюционном гражданском праве уже существовали специальные субъекты, которые могли бы вступать в кредитный договор, были урегулированы правила о кредитовании в варианте, приближенном к современному, существовала вполне объективная потребность в регулировании кредитного договора, обусловленная экономическими потребностями, но самого договора не существовало.