Курсовая работа по истории зарубежной на тему Роль мечетей в формировании архитектурного облика Османской империи в 14-16 века

С началом XIV века падение Конийского султаната привело к формированию множества мусульманских государств в Анатолии, называемых бейликами. Эти политические единицы зачастую учреждались амбициозными сельджукскими наместниками, которые использовали момент слабости Сельджуков Рума для создания своих эфемерных династий. Прочие бейлики, преимущественно обосновавшиеся в западной Малой Азии, где влияние их сюзеренов-ильханов было минимальным, возникли вслед за усилением тюркских племен на краю Конийского султаната. Эти племенные лидеры приобретали земли (уджи), обязуясь к вассальной службе. Бейлики на западе Анатолии использовали стратегическое преимущество у Эгейского моря для экономического и политического развития районов, независящих от Византийской или Румской власти. В тоже время восточные бейлики находились в клещах между Румом, ильханами и Мамлюкской Сирией, что заставляло их умело манипулировать международными альянсами для обеспечения своего выживания.
В пределах постсельджукской Анатолии среди малых территориальных образований, Османский бейлик, занимавший северо-западные территории Конийского султаната, являлся значимым центром, который сумел активно расширять свои владения. Это привело к тому, что анатолийские княжества были интегрированы в Османскую империю, что сделало османскую архитектуру главным вектором политического и культурного развития региона. С другой стороны, архитектурное наследие других бейликов показывает разнообразие стилей, альтернативных османскому, что логично, принимая во внимание дифференциацию «сельджукского архитектурного стиля» по итогам распада Конийского султаната. Ключевой отправной точкой в разработке архитектурных форм и пространственных композиций для всех данных направлений продолжали служить достижения сельджукского зодчества: церемониальные мечети, малые купольные мечети, купольные и айванные медресе.
В архитектуре бейликов, чьи правители, аналогично правителям Сельджукского султаната Рум и Османской империи, стремились к монументализму, часто видим продолжение поздне-сельджукских стилей в мусульманском строительстве без значимых инноваций в конструкциях. Но важно учесть два существенных аспекта.
К началу XIV века архитектура Конийского султаната приобрела консервативные черты, акцентируясь на упрощении и развитии строительных форм, установленных в первой половине XIII века. Отсутствие новаторских источников в Восточной Анатолии ограничивало возможности для обогащения сельджукской архитектурной традиции, побуждая местных архитекторов бейликов к воспроизведению традиционных моделей или адаптации стилей, взятых у османских мастеров. Османская архитектура, в свою очередь, была менее связана с сельджукским стилем, находя новые идеи в византийских техниках, что способствовало «османизации» архитектуры региона. Вдобавок, развитие османского влияния на местное строительство подогревалось прямыми заказами от местной знати, включая османских принцесс, чьи династические браки предоставляли им статус культурных меценатов.
Во-вторых, множество архитектурных шедевров подверглось процессу насильственной «османизации» после их инкорпорации в структуру Османской империи. Здесь ключевым аспектом выступала не столько политически обусловленная трансформация на османский архитектурный стиль, сколько необходимость адаптации и расширения стареющих зданий, придающих османский флер в периоды XVII, XVIII и особенно XIX веков. В рамках данных реставрационных и строительных инициатив, множество мечетей обогатилось новыми помещениями, архитектурными расширениями, сводами и элементами украшения, которые ранее им были не характерны.
Культовое зодчество бейликов, как восточных, так и западных (в том числе и территории под властью Османов), по сути, базировалось на единой основе. Однако благодаря патронажу Сельджуков Рума сформировался сравнительно гомогенный архитектурный стиль, ставший выражением государственной концепции. В то же время географические особенности бейликов, разнообразие строительных ресурсов, уровень взаимодействия с соседями и степень интеграции сельджукских традиций (стабильность политических отношений с Конийским султанатом и наличие сельджукских архитектурных объектов, которые могли служить эталонами) стимулировали развитие уникальных подходов к созданию культовых сооружений и выбору наследия для развития исламской архитектуры.
Тогда как в ранний период Османская архитектура заимствовала элементы из сельджукских купольных мечетей и византийского искусства возведения сводов, строители из бейликовых держав изучали и адаптировали архитектурные формы из регионально доступных образцов, активно заимствуя идеи из локальных памятников (так поступали представители династии Джандаридов в Северной Анатолии, заказчики Эретниды в Каппадокии и властители Ильханов в Эрзеруме).
В отличие от базовой адаптации и минимализации сельджукской архитектурной традиции, мастерство архитекторов бейликов, особенно Карамана, выразилось в уникальности внутрипространственных решений, композиционного структурирования и инженерных находок, порой опережающих даже ранние османские достижения. Так, в мемориальном ансамбле Ак-текке (1370) в Ларенде молитвенный зал, слегка вытянут в сторону михраба, покрывается обширным овальным куполом, поддерживаемым через низко расположенные паруса. Минареты, расположенные на северной стороне, и выступы стен функционируют как контрфорсы, обеспечивая стабильность здания. Тогда как в Северо-Западной Анатолии активно исследовали купольные конструкции, в том числе османские мечети, где диаметр куполов, опирающихся на тромпы или «турецкие треугольники», редко достигает 10 метров, купол Ак-текке простирается до 13 метров. Скорее всего, конструктивные методы Ак-текке находят основания не в османской, а в знаковой сельджукской архитектуре XIII века медресе в Конье, где мощные тромпы скрыты под большими сферическими треугольными парусами. Эта особенность караманской архитектуры, вероятно, демонстрирует развитие и адаптацию сельджукского наследия, хотя структура перекрытия Ак-текке напоминает купол на парусах в Худавендигар-джами в османской Бурсе, построенном зятем Алаеддина Али Караманоглу - Мурадом I.
Считать, что архитектурное наследие Карамана развивалось в изоляции от Османской империи, было бы неверным. Несмотря на политическое противостояние, два ведущих анатолийских эмирата поддерживали активные связи и обменивались знаниями, включая область исламского зодчества. Например, в мечети Ак-текке видны элементы османского влияния, такие как закрытые с обеих сторон портики с михрабами и выделяющимися углублениями, похожими на детали в Орханидже-джами в Биледжике. В то же время, к концу XIV века в культовых зданиях Карамана начинают преобладать единые зальные конструкции с грандиозными купольными перекрытиями - архитектурный подход, к которому османские мастера пришли значительно позже.
В отличие от центральных и восточных районов Анатолии, где архитектурные традиции бейликов строились на непрерывном наследии Сельджукского султаната, западные регионы Малой Азии, приняв ислам только в XIV веке, не могли похвастаться таким же историческим продолжением. Лидеры западных бейликов отказались от административного уклада сельджуков, разрабатывая индивидуальные подходы к экономике и межрелигиозным отношениям, а также адаптируя типы исламской архитектуры к локальным потребностям. Сохранённые до наших дней постройки, которые демонстрируют архитектурное развитие бейликов Эгейского региона, скудны, однако их уникальный архитектурный стиль был высоко оценен и активно использован в строительстве Османской империи.
В частности, это касается Манисы, первоначальной столицы бейлика Сарухан, которая позже преобразовалась в ключевой административный и культурный хаб Османской империи. В этот город направляли будущих османских правителей на «стажировку» в роли наместников, чтобы они набирались опыта управления. Также сюда отправляли женщин из царствующей династии, которые оказывали поддержку в сохранении и развитии местного архитектурного наследия.
Улу-джами в Манисе, построенная между 1368 и 1376 годами, была охарактеризована Годфри Крэйном как «наиболее значимая и примечательная анатолийская мечеть XIV века в аспектах архитектурного планирования». Архитектурный план мечети представляет собой почти идеальный квадрат, который делится на две четные части: просторный внутренний двор (29,9 х 16,9 м) и помещение для молитвы (29,9 х 15,3 м). Каждый из этих сегментов разбит на квадратные секции, где по четыре секции располагаются вдоль михрабной оси и семь вдоль трансверсальной оси. На южной стороне эти девять секций соединяются, создаваям общее пространство, прилегающее к южным стенам обоих двора и молитвенного зала. В северной части расположен открытый двор с колоннадой-реваком, в то время как на юге размещается большая купольная комната, основой которой служит система парусных арок. Купол со диаметром 10,8 метра поддерживается заступами в стене киблы и шестью столбами сильной конструкции, внутренние поверхности которых подчёркивают восьмиугольное очертание пространства. Треугольные секции на углах строения закрыты треугольными лучиками, в то время как остальные 19 квадранных секции молитвенного зала перекрыты сводами, опирающимися на остроконечные арки.
Архитектурное восстановление Улу-джами в Манисе возвратило элемент открытого двора - сахна, который ранее в XII веке у даньшмендидов и в XIII веке у сельджуков Рума был заменен на световые проемы внутри молитвенных залов. В сооружении Улу-джами дахн, скорректированный до форм размеров подкупольного пространства, занимает только 9 из 28 возможных секций. Этот элемент четко делим от основного молитвенного помещения, имеет свою трансверсальную ось, создаваемую через проходы в восточной и западной стенках, а его отличительные особенности включают пониженный уровень пола и массивы парных колонн.