Курсовая работа по русскому языку на тему Устаревшие слова в баснях И. Крылова

Факторы, обусловливающие перемещение лексических единиц из активного в пассивный словарный запас, традиционно классифицируются по двум основным категориям: экстралингвистическим (внешним) и интралингвистическим (внутренним) [3].
Экстралингвистические причины напрямую связаны с изменениями в жизни общества: исчезновение предметов быта, социальных институтов, видов оружия – всё это неизбежно порождает историзмы. Так, вместе с уходом из обихода армяка и кафтана ушли и обозначающие их слова, оставшись лишь в описаниях прошлого.
Интралингвистические причины обусловлены действием внутренних законов развития языковой системы. К ним относятся:
Закон аналогии: вытеснение слова более коротким или удобным синонимом (например, врач вместо лекарь).
Фонетические изменения: изменение звукового облика слова (золото вместо злато), что приводит к сосуществованию двух форм, одна из которых устаревает.
Семантические процессы: сужение или расширение значения, утрата словообразовательной активности, ведущие к появлению семантических архаизмов (язык в значении «народ»).
В художественном тексте устаревшая лексика перестаёт быть пассивным элементом. Она актуализируется и выполняет ряд важных стилистических функций:
Создание исторического колорита (историзмы).
Речевая характеристика персонажа (указание на возраст, статус, образование).
Стилизация (подражание языку народной поэзии, старины).
Создание сатирического или иронического эффекта (столкновение высокого архаичного слова с низким контекстом) — любимый прием Крылова.
Функция возвышения (поэтизации) предмета речи.
Стихотворно-техническая функция (использование фонетических архаизмов для сохранения ритма и рифмы).

1.4. Методология анализа устаревшей лексики в художественном тексте
В основу настоящего исследования положена следующая методика:

Сплошная выборка устаревших слов из корпуса текстов 50 наиболее репрезентативных басен И. А. Крылова.
Лексикографическая идентификация и классификация. Отобранные единицы сверяются со словарями (В. И. Даля, академическими) и классифицируются по типу.
Контекстуальный анализ: определение конкретной художественной функции каждого устаревшего слова (для рифмы, характеристики, комизма и т.д.).
Количественный и системный анализ. Подсчет частотности, выявление закономерностей.
Функционально-стилистический синтез. Формулировка выводов о роли устаревшей лексики в идиостиле И. А. Крылова.
Выводы по главе 1
Теоретический анализ, проведенный в первой главе, позволяет сделать вывод о том, что устаревшая лексика является сложным и неоднородным пластом языковой системы, обладающим значительным стилистическим потенциалом. Ключевым критерием для классификации устаревших слов выступает разграничение на историзмы (обозначающие исчезнувшие реалии) и архаизмы (вытесненные синонимами). В рамках архаизмов особое значение для поэтики басенного жанра имеют их разновидности: собственно-лексические, фонетические, словообразовательные и семантические.

Анализ причин устаревания (экстралингвистических и интралингвистических) позволяет глубже понять природу этих лексических единиц. Методологическая база, основанная на контекстуальном и функционально-стилистическом анализе, дает необходимый инструментарий для последующего изучения художественных функций устаревших слов в конкретном материале — баснях И. А. Крылова. Выявлено, что именно славянизмы, как разновидность архаизмов, приобретают в баснописании особую значимость, становясь не просто маркерами «высокого стиля», а активным элементом авторской стилистики.





















Глава 2. Сатирическая функция архаизмов в баснях И. А. Крылова

2.1. Контраст «высокого» и «низкого» как основной приём сатиры

Для Крылова-баснописца сатира была ключевым инструментом для выражения идей, способом общественной критики в эпоху цензурных ограничений, когда прямое обличение пороков власти или социальных институтов было невозможным. Басня, с её иносказательностью и моралью, становилась идеальной формой для такого рода высказываний, позволяя автору говорить о серьёзных вещах с улыбкой, но при этом сохраняя остроту суждений. Крылов высмеивал как универсальные человеческие недостатки (глупость, лень, трусость, лесть), так и специфические социальные язвы своей эпохи: взяточничество судей, казнокрадство чиновников, невежество дворянства, высокомерие сильных мира сего и слепое подражание всему иностранному в ущерб национальным традициям.
Одним из наиболее действенных и часто используемых художественных приёмов в арсенале баснописца стало намеренное создание контраста между возвышенной, устаревшей манерой речи и низменной сутью говорящего. Крылов заставлял отрицательных персонажей говорить высокопарным, славянизированным языком, который в литературной традиции XVIII века (в частности, в оде) был закреплён за изображением высоких материй: подвигов монархов, величия государства, торжества добродетели. Этот язык, насыщенный церковнославянизмами, архаичными оборотами и риторическими фигурами, традиционно воспринимался как маркер значительности, мудрости и нравственной высоты.
Однако в баснях Крылова этот же самый язык вкладывается в уста персонажей, чьи поступки и намерения глубоко порочны, мелочны или корыстны.

Волк, рассуждающий о «законности» и «праве» перед тем, как растерзать Ягненка; Лиса, рассыпающаяся в изысканных комплиментах перед Вороной; Осел, с важностью вещающий о правилах пения («Любитель муз»), — все они говорят языком, который должен был бы принадлежать мудрецам или праведникам. Это несоответствие между возвышенной формой и низменным содержанием рождает острый комический эффект. Читатель видит абсурдность ситуации: носитель порока пытается присвоить себе язык добродетели, но эта маска постоянно спадает, обнажая истинную сущность говорящего. Именно смех, вызванный этим контрастом, становится тем инструментом, который разоблачает порок эффективнее любого прямого обличения.
Как справедливо отметил академик В. В. Виноградов, использование архаичной речи у Крылова было осознанным стилистическим приёмом для «принижения» персонажа, выявления его нелепых притязаний на значимость и мнимую мудрость [5]. Архаизм здесь работает не как средство возвышения, а как средство создания комической маски, за которой скрывается пустота или зло. Чем выше и торжественнее звучит речь отрицательного героя, тем более смешным и ничтожным он предстает в момент, когда его истинные намерения раскрываются. Этот приём позволил Крылову создать галерею незабываемых сатирических образов, в которых социальная и нравственная критика обрела яркую, художественно убедительную форму, понятную и близкую самому широкому кругу читателей.