Курсовая работа по теории государства и права на тему Правовой нигилизм и правовой идеализм

1.1.Сущность правового нигилизма

Правовой нигилизм представляет собой одну из наиболее устойчивых и деструктивных деформаций правосознания, выражающуюся в отрицательном, неуважительном, пренебрежительном отношении к праву, закону, правовым ценностям и институтам. Его сущность заключается не просто в незнании или плохом знании права, а в осознанном или интуитивно-привычном неприятии его социальной ценности, в отрицании его роли как основного и легитимного регулятора общественных отношений. В структуре правового нигилизма можно выделить два взаимосвязанных уровня: теоретический (идеологический) и практический (поведенческий). Теоретический нигилизм находит выражение в разнообразных учениях и концепциях, которые ставят под сомнение или полностью отрицают социальную ценность права, рассматривая его как инструмент подавления, вторичный по отношению к иным формам социального регулирования (например, революционной целесообразности, моральным или религиозным нормам). Практический же нигилизм проявляется в массовых поведенческих стереотипах, игнорирующих предписания закона, в широком распространении противоправных методов достижения личных или групповых целей, в убеждённости, что реальная жизнь регулируется не правом, а иными, часто неписаными, правилами .
Как и многие другие термины, призванные выражать сложные идеи, «правовой нигилизм» лишен однозначного толкования. Постоянное возникновение новых трактовок этого понятия указывает на то, что научному сообществу до сих пор не удалось четко и точно сформулировать сущность данного явления.
Большинство исследователей отмечают сложность и запутанность вопроса о природе правового нигилизма. В этой ситуации вместо формулировки очередного «нового» определения, более продуктивным представляется анализ самих проблем, препятствующих его пониманию.
Некоторые ученые пытаются решить эту задачу путем «демифологизации» теоретических представлений о правовом нигилизме, укоренившихся в отечественной юридической науке. Ценность таких попыток несомненна, поскольку сегодня действительно существует множество «мифов», искажающих восприятие этого феномена. Однако сведение всех проблем к необходимости демифологизации означало бы признать, что они вызваны исключительно попытками компенсировать недостаток научных знаний созданием образов, далеких от реальности, а также подменой верифицируемого анализа ассоциациями и фантазиями. Согласиться с подобной постановкой вопроса вряд ли возможно .
К примеру, можно согласиться с В.А. Рыбаковым в том, что слабость многих определений правового нигилизма заключается в том, что они раскрывают его не через сущность, а через частные проявления. В данном случае трудно утверждать, что сложности интерпретации связаны именно с мифологизированностью представлений. Следовательно, демифологизация едва ли гарантирует устранение отмеченного недостатка .
Важно также учитывать, что в силу органической связи мифологии с доктринальным мышлением отказ от одних мифов зачастую оказывается бесполезным, так как приводит к возникновению других. Поэтому попытки искоренить существующие мифы о правовом нигилизме могут не только не разрешить проблем его понимания, но и породить новые сложности в его истолковании.
Стремясь уточнить значение термина «правовой нигилизм», российские исследователи обычно исходят из того, что за ним стоит вполне определенное правовое понятие. Однако представляется, что данный термин корректнее соотносить не с понятием, а с правовым концептом.
Если правовое понятие выступает элементарной логической формой мышления, то правовой концепт представляет собой многомерную смысловую конструкцию. Она интегрирует в себе идею определенного явления, его ценностную нагрузку и нормативное выражение, а также включает прагматические, оценочные, коммуникативные и иные смысловые компоненты. Правовое понятие — это результат выделения существенных признаков предмета, позволяющих отличить его от другого. Формирование же правового концепта — процесс значительно более сложный по содержанию и механизму, многие составляющие которого не связаны с логическим мышлением. Это объясняет, почему рассмотрение правового нигилизма в качестве понятия создает предпосылки для трудностей его истолкования. Попытки осмыслить его сущность и выразить вербально связаны с использованием методов, успешно применяемых к правовым понятиям, — прежде всего, с выделением существенных признаков и формулированием обобщающей дефиниции. Однако определение, будучи логической операцией по раскрытию содержания понятия, оказывается бесполезным, когда требуется интерпретировать концепт .
Дефиниция неспособна передать все значения, смысловые оттенки и коннотации, принципиально важные для понимания концепта. В этой связи можно согласиться с тезисом, что концепт, вбирая в себя не только логические признаки, но и компоненты научных, психологических, эмоциональных и бытовых явлений, в отличие от понятия, не «определяется», а «переживается». Это в полной мере относится к концепту «правовой нигилизм».
Далее следует отметить, что концепты могут быть одноуровневыми и многоуровневыми. Считается, что одноуровневыми могут быть лишь концепты, отражающие конкретные чувственные ощущения, что явно неприменимо к правовому нигилизму.
Поскольку правовой нигилизм — концепт многослойный, любые попытки трактовать его как одноуровневый, акцентируя внимание лишь на одном аспекте (например, как на «форме деформации правосознания» или как на «черте российской правовой культуры»), игнорируя сложность его структуры, приводят к результатам, которые порождают ощущение неполноты и неточности знаний о нем.
Более того, игнорирование многослойности концепта наряду с использованием методологии, предназначенной для интерпретации понятий, приводит к тому, что сущность феномена нередко раскрывается через описание свойств, характеризующих не правовой нигилизм в целом, а лишь отдельные его формы или проявления .
Так, можно согласиться с Л.А. Петручак в том, что ошибочно считать правовой нигилизм лишь элементом психической деятельности человека. Но в той же мере неверно рассматривать его исключительно как «социальное явление».
Следующий важный момент заключается в культурной обусловленности концептов, их неразрывной связи с конкретным культурным контекстом. Это, безусловно, относится и к концептам, являющимся конструктами научного и философского мышления. В российском культурном контексте правовой нигилизм прочно ассоциируется с неверием в позитивное право и его регулятивный потенциал. В юридической и философско-правовой мысли устойчиво закреплена связь между правовым нигилизмом, с одной стороны, и «неприятием закона», «игнорированием закона», «нарушением закона» — с другой .
На интерпретацию также влияет глубоко укоренившееся в массовом сознании противопоставление «закона» «правде». В результате правовой нигилизм начинает восприниматься как индикатор качества нормотворческой, интерпретационной и правоприменительной деятельности, как социальный ориентир, указывающий направление для устранения негативных тенденций в государственно-правовой сфере, сближения власти и общества, повышения авторитета права и государства.
В целом, понимаемый как сугубо негативное либо амбивалентное явление, правовой нигилизм рассматривается в качестве ординарного феномена, который для россиян становится «образом жизни».
Анализ научной литературы позволяет выделить ключевые особенности правового нигилизма. Во-первых, это его всеобщность и массовость. Как отмечал Н.И. Матузов, правовой нигилизм способен проникать во все слои общества, поражая как обывательское сознание, так и сознание должностных лиц, включая тех, кто призван охранять закон. Во-вторых, ему свойственна многообразность форм проявления. Исследователи, в частности В.А. Туманов и Д.А. Липинский, классифицируют эти формы по различным основаниям. По субъектному критерию различают нигилизм индивидуальный, групповой и общественный (государственный). По характеру действия выделяют пассивные формы (безразличие, правовая апатия, уклонение от использования прав) и активные (прямое, осознанное нарушение законов, их критика с позиций отрицания). По сфере проявления говорят о бытовом, профессиональном (например, среди юристов), корпоративном и институциональном нигилизме .
В-третьих, важной особенностью является его историческая и культурная обусловленность. Российский правовой нигилизм имеет глубокие исторические корни, которые многие учёные, вслед за В.О. Ключевским и А.И. Герценом, связывают с традициями крепостничества, длительным отсутствием развитых демократических институтов, разрывом между формальным законом и обычной жизненной практикой, а также с периодами революционных потрясений, когда право открыто противопоставлялось «высшей» революционной или государственной целесообразности. Эта историческая преемственность способствует воспроизводству нигилистических установок в современном обществе .
В-четвёртых, правовой нигилизм характеризуется тесной взаимосвязью с иными формами социального нигилизма – нравственным, политическим, религиозным. Он редко существует в изолированном виде, будучи частью общего кризиса доверия к социальным институтам и ценностям. Кроме того, как справедливо указывал А.В. Малько, правовой нигилизм часто выступает не как первичное, а как производное явление, порождённое дефектами самой правовой системы: несовершенством и противоречивостью законодательства, нестабильностью правовых предписаний, низкой эффективностью правосудия, распространённостью коррупции. В этом контексте нигилизм можно рассматривать как реакцию отторжения на некачественное, несправедливое или неэффективное право .
Особого внимания заслуживает анализ гносеологических основ правового нигилизма. С одной стороны, он может базироваться на примитивно-обыденном уровне сознания, для которого характерны упрощённые, эмоциональные оценки. С другой стороны, как подчёркивал В.В. Лазарев, он может иметь и сложное, псевдорациональное обоснование, апеллирующее к «высшим интересам», «здравому смыслу» или «практической пользе», которые якобы стоят выше «буквы закона». Это делает его особенно устойчивым в профессиональной среде, где нарушение закона часто оправдывается соображениями «целесообразности» или «оперативной необходимости» .
Таким образом, сущность правового нигилизма заключается в системном отрицании ценности права как социального феномена, а его особенности – всеобщность, многоформенность, историческая укоренённость, связь с дефектами правовой системы и способность принимать как примитивные, так и рационализированные формы – делают его серьёзным препятствием на пути формирования правового государства и гражданского общества. Преодоление данного явления требует не только правового просвещения, но и глубокого качественного совершенствования всей правовой системы, повышения уровня её справедливости, предсказуемости и эффективности.