Курсовая работа по Теория государства и права на тему борьба с коррупцией: роль и значение права, Состояние, динамика и структура коррупции в РФ

2. Меры по борьбе с коррупцией
2.1 Совершенствование федерального законодательства

Законодательная основа противодействия коррупции на современном российском этапе сложились, и говорить об ее дополнениях можно только в результате небольших корректировок. На данный момент на первый план выходят задачи по обеспечению правоприменения, и прежде всего, мер в области профилактики коррупции и прежде всего тех из них, которые продуцированы либо рекомендуются конвенциями. Продолжительный период времени данный аспект не прорабатывали, что имеет определенные объяснения.
Если экспертным образом сделать оценку содержания отечественного антикоррупционного законодательства на предмет содержания в нем норм антикоррупционных международных правовых договоров, в которых принимает участие Россия, то, возможно сказать о том, что 2/3 принятых в стране законодательных актов в определенной степени, это результат имплементации норм таких международных договоров, как Конвенция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию и Конвенция ООН против коррупции.
В данном случае можно сказать о другой интересной пропорции, которая связана с установлением уровня сложных и не сложных в имплементации конвенционных правил. Универсальными конвенциями порождается больше задач в области имплементации положений, нежели региональными. Происходит это от того, что универсальная конвенция, в частности принимаемая ООН, в своем содержании отражает доминанту принципов англосаксонской системы права устремленных к идеям правовой глобализации. Региональными конвенциями, зачастую учитываются интересы и устои национального законодательства потенциальных стран-участниц, правовые системы которых относят к одной правовой семье.
В это же время именно данные конвенции преимущественно детерминируют развитие отечественного антикоррупционного законодательства. В череде рекомендаций привнесенных данными конвенциями, возможно, определить проблемные для имплементации положения. Но изначально следует указать на одну особенность – те конвенционные нормы, которыми проявляются сложности имплементации в национальное законодательство, затем порождаются трудности в правоприменении.
Таким образом, уголовная ответственность юридического лица за совершение от его имени либо в его интересах коррупционного правонарушения. Данная норма рекомендуется с.26 Конвенции ООН против коррупции. Долгий период времени ломали копья, которые связаны с настойчивостью международных экспертов в утверждении обязательности криминализации коррупционных деяний юридического лица. Аргументация отечественных практиков и ученых по невозможности определения уголовной ответственности юридического лица не убеждала даже со ссылкой на приватные юридические сборники древнерусских князей о природе уголовной персональной ответственности . Во время ведении данных споров невольно подвергают сомнениям наследие не только российских правоведов, которые предупреждали о неосуществимости уголовной ответственности юридического лица , но и апологетов англосаксонской правовой системы. Например, английский юрист Эдвард Турлоу, говорил о том, что «у корпораций нет совести, так как они не имеет души и тела, которое можно наказать».
Парадоксально, но факт, международных экспертов относительно устраивают правила установления административной ответственности юридического лица за незаконное вознаграждение (ст. 19.28 КоАП РФ), и данный порядок соответствует понятию подходов к криминализации коррупционного деяния юридического лица, которые приняты в различных государствах. Они основаны на следующей формуле: виновные деяния лиц входящих в органы управления юридических лиц, считают совершенными самими юридическими лицами. Следовательно, основания уголовной ответственности для должностных лиц юридических лиц возникают как результат отождествления коррупционных правонарушений физических лиц, содеянных под эгидой юридических лиц.
Но при этом можно указать на различия, которые основаны на том, что в законодательстве ФРГ, Франции, Финляндии, Швейцарии, не только штраф (как в КоАП РФ), но и конфискация имущества, это основная и обязательная мера наказания юридического лица за коррупционное правонарушение.
Не является парадигмой, разделенная всеми, еще одна конвенционная норма – криминализация обещаний либо предложений дачи или получения взяток. УК РФ не позволяет в полном объеме обеспечивать реализацию данной нормы. При этом ссылка на возможности квалификации такого деяния как покушение на преступление взяточничества не устраивает международных экспертов. Корректировать в данном случае УК РФ нельзя. Для криминализирования обещания-предложения нужно увеличить санкцию ч.1 ст. 290-291 УК РФ. Но, при данном подходе нарушается принцип соразмерности и системности мер наказаний находящийся в зависимости от категории преступления. Помимо этого требование о криминализации обещаний либо предложений взятки хромает в позиции определения признаков совершенных деяний. Данные конвенционные требования могут отбросить нас во времена древнегерманского права («Салическая правда»), когда наказуемыми были помыслы о содеянном и не придавалось значения вине.
Помимо этого, довольно отрицательными и предсказуемыми в данном плане оказываются криминологически значимые последствия использования правил, которые предусматривают реальную уголовную ответственность за обещания-предложения дачи или получения взяток. При реальном уровне коррупционных преступлений и подверженности разных отраслей жизнедеятельности и вовлеченности в коррупционный риск и отношения различных групп населения, статистика лиц, которых привлекают к уголовной ответственности, может стать взрывной.
В это же время, подходы к выполнению конвенционных правил не только о криминализации, но и о юридической ответственности за обещания-предложения взяток, были скрыты в позиции государственно-правовых отношений до появления в 2013 году определенных документов.
1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и иных коррупционных преступлениях». Постановление невозможно назвать консервативным либо либеральным, в одинаковой степени там есть и те и другие аспекты. Значимы нормы Постановления призванные обеспечивать соответствие практики противодействия коррупции с нормами конвенций, в которых принимает участие Россия. Возможно, выделение определенных позиций Постановления, которые способны изменить практику противодействия коррупции, а помимо этого предостеречь от ошибок во время квалификации коррупционных преступлений.
Не будет образовывать состав получения взяток принятие должностными лицами денежных средств, услуг имущественного плана за совершение действий (бездействие), хоть и связанных с выполнением профессиональных обязанностей, но при этом не относящихся к полномочиям представителей власти, организационно-распорядительным либо административно-хозяйственным функциям (п. 7 Постановления).
Данная норма не нуждается в обширных комментариях. По сути, речь заходит о ненаказуемости выполнения должностными лицами собственных знаний, умений и навыков, во время предоставления которых возникнет вознаграждение. Но при условиях неиспользования имеющихся у них полномочий должностных лиц.
Получение должностными лицами вознаграждений за выполнение исключительно личных, которые не связаны с их должностным положением, отношений нельзя квалифицировать по ст. 290 УК РФ (п. 4 Постановления).
Данную норму во многом, возможно рассматривать в качестве конкретизации предыдущей. Но при этом словарное определение понятия «личных отношений» обширное, а на основании этого спорное. Некоторые полагают, что понятие «личные отношения» нуждется на эмоциональном основании (чувствах) . Если принять данное мнение, то очевидно, что специфику личных отношений нельзя ограждать от общественных отношений, допустим, имеющихся в результате служебных правоотношений. Указанная позиция Постановления в данном аспекте вступает в противоречия с иными нормами исходя из которых состав преступлений взяточничества образован вознаграждением за общее покровительство в службе, когда оно основывается на личных отношениях и имеет проявление в необоснованном назначении подчиненных, в том числе в нарушениях определенных правил, на наиболее высокую должность, во включении их в список поощрительных выплат (п. 5 Постановления).
Приняв к сведению рассмотренные нормы Постановления, в области содержания обстоятельств, которые не позволяют квалифицировать некоторые действия (бездействие) в качестве коррупционных преступлений, «замораживает» идею по реализации конвенционных правил по криминализации обещаний либо предложений по даче, либо получению взяток. Так, обещания либо предложения передать или принять незаконные вознаграждения за совершение действий (бездействие) по службе нужно рассматривать в качестве умышленного создания условий с целью совершения определенных коррупционных преступлений в случаях, когда высказанные лицами намерения по передаче либо получению взяток или предметов коммерческого подкупа были направлены на доведение до