Научная статья по уголовному процессу на тему Назначение уголовного судопроизводства

Актуальность исследования темы обусловлена динамичным внедрением цифровых технологий в правовую сферу, что порождает как новые возможности, так и серьезные риски для уголовного процесса, принятые в текущем году законодательные изменения, в частности регламентация ареста и изъятия цифровой валюты, а также установление подследственности за преступления в сети Интернет, создали прецеденты, требующие переосмысления традиционных подходов к доказыванию, защите прав участников и обеспечению доступа к правосудию. Судебная практика демонстрирует рост числа дел, связанных с цифровыми доказательствами, и одновременно выявляет проблемы их аутентификации, безопасности персональных данных и соблюдения принципа непосредственности при дистанционном участии. Научная проблема заключается в противоречии между стремительной цифровизацией процедур и недостаточной разработанностью правовых механизмов, гарантирующих реализацию назначения уголовного судопроизводства – защиты прав потерпевших и личности от необоснованного обвинения. Цель исследования – выявление новых вызовов, таких как киберугрозы, стирание грани между информацией и доказательствами, и разработка теоретически обоснованных решений по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства и правоприменительной практики в цифровую эпоху.
Результаты проведенного исследования убедительно свидетельствуют о том, что цифровая трансформация уголовного судопроизводства в Российской Федерации в 2025-2026 годах носит необратимый характер и затрагивает все его ключественные институты, однако темпы и качество этой трансформации сталкиваются с серьезными препятствиями, связанными как с пробелами в правовом регулировании, так и с недостаточной готовностью правоприменительной системы [7, с.5]. Методологическая основа для получения этих выводов включала в себя несколько этапов, на первом этапе был проведен анализ нормативных правовых актов, вступивших в силу в 2025-2026 годах, в частности, детально изучен Федеральный закон от 20 февраля 2026 года № 38-ФЗ [1], которым были введены статьи 115.1 и 115.2 УПК РФ (арест цифровой валюты) и статья 164.2 УПК РФ (особенности изъятия цифровой валюты). Параллельно был проанализирован Федеральный закон от 8 августа 2024 года № 226-ФЗ, вводящий статью 230.3 УК РФ об ответственности за пропаганду наркотических средств в интернете, и Постановление Правительства РФ от 14 февраля 2026 года № 136 [2], регламентирующее взаимодействие операторов денежных переводов с правоохранительными органами. На втором этапе методология предусматривала сбор и анализ судебной практики за 2025-2026 годы с использованием метода целенаправленной выборки, для исследования были отобраны судебные акты, в которых явно прослеживается влияние цифровых технологий на процессуальные решения, в их число вошли: Апелляционное определение Ростовского областного суда от 7 апреля 2026 года по делу № 22-1233/2026 (УИД 61RS0019-01-2025-006780-69) [3], в рамках которого осужденная Т.В. принимала участие в судебном заседании посредством систем видео-конференц-связи; Апелляционное постановление Ивановского областного суда от 18 декабря 2025 года № 22-2034/2025 [4], где был зафиксирован технический сбой при подаче апелляционной жалобы через ГАС «Правосудие»; Апелляционное постановление Ростовского областного суда от 7 апреля 2026 года № 22-1460/2026 [5], где также использовалась ВКС; а также Приговор Волжского районного суда города Саратова от 8 июля 2025 года № 1-71/2025 (УИД 64RS0048-01-2025-000294-67) [6] по делу о мошенничестве организованной группы, действовавшей под видом юридической помощи с использованием интернет-рекламы и колл-центров. Каждый из этих актов был проанализирован на предмет того, как суд оценивает доказательства, полученные или переданные с использованием цифровых технологий, и какие процессуальные проблемы при этом возникают [8, с.17].
Проведенный анализ позволил сформулировать несколько результатов, касательно правового статуса цифровой валюты. Федеральный закон № 38-ФЗ от 20 февраля 2026 года, безусловно, является важным шагом вперед, устранив правовую неопределенность, поскольку в соответствии со статьей 104.1 УК РФ цифровая валюта теперь прямо отнесена к имуществу, подлежащему конфискации, а статьи 115.1, 115.2 и 164.2 УПК РФ детализируют процедуру ареста и изъятия. Однако анализ этих норм показывает наличие серьезных пробелов, закон не устанавливает четкого статуса специалиста, который должен осуществлять перевод криптовалюты на «безопасный адрес» (счет, контролируемый государством), что на практике создает коррупциогенные риски и риски утраты активов, так как фактически изъятие может производиться лицом, не обладающим специальными знаниями [17, с.92]. Отсутствуют процессуальные механизмы обеспечения сохранности цифровых следов и предотвращения их модификации, что ставит под угрозу допустимость таких доказательств, это напрямую влияет на реализацию назначения уголовного судопроизводства: защита прав потерпевших, чьи средства были похищены в виде криптовалюты, становится затруднительной, если не отработаны механизмы их оперативного ареста и возврата [18, с.15].