Ответы на билеты по истории на тему Россия и мир на пути к индустриальному обществу: 19 - начало 20 века»

1. Восстание английских колоний в Северной Америке против метрополии. Образование США.
Глава XXI. Война английских колоний в Северной Америки за независимость. Образование Соединённых Штатов Америки
1. Английские колонии в Северной Америке в XVIII в.
Экономическое и социальное развитие английских колоний в Северной Америке начиналось со стадии, уже достигнутой метрополией. «...Буржуазные производственные отношения, — пишет Маркс, — ввезенные туда (т. е. в Америку. —Ред.) вместе с их носителями, быстро расцвели на почве, на которой недостаток исторической традиции вознаграждался избытком чернозема» ( К. Маркс. К критике политической экономии, стр. 44.).
Правда, на протяжении целого столетия английские власти прилагали усилия к насаждению в Америке крупного феодального землевладения. Английские короли раздавали своим приближенным обширные земли, даже целые колонии, жаловали специальные хартии на право учреждения в Америке маноров с зависимыми земельными держаниями и манориальными судами. Но раннее проникновение капитализма в экономику и обилие земель, ставших доступными для колонизации в результате вытеснения и уничтожения коренного индейского населения, не позволяли здесь развиваться феодальным отношениям. Американские города никогда не знали и настоящего цехового строя. Регламентация производства, исходившая от колониальных властей, не получила законченного характера.
Сельское хозяйство. Борьба фермеров за землю
В сельском хозяйстве успели укорениться лишь некоторые элементы феодализма. В колониях были созданы обширные имения; однако преобладало фермерское хозяйство. Практиковалась полуфеодальная фиксированная рента, взимавшаяся, впрочем, нерегулярно я далеко не во всех колониях. Существовали такие элементы феодального права, как майорат и законы о запрете отчуждения земель, перенесенные из Англии в интересах землевладельческой аристократии.
Все тринадцать английских колоний, расположенных вдоль Атлантического побережья, имели отчетливо выраженный аграрный характер; более девяти десятых их быстро растущего населения принадлежало к фермерству. Период становления в них капитализма отличался пестротой укладов хозяйственной жизни и форм эксплуатации. В сельском хозяйстве и в ремесле преобладало мелкое товарное производство.
Замкнутый натуральный характер фермерское хозяйство носило лишь в глупы горных районов Юга и у западной границы. В фермерских хозяйствах всех районов страны развивалась домашняя промышленность, частью уже попавшая в зависимость от капиталиста-скупщика. Начало мануфактурному производству в северных колониях было положено еще в период временного разрыва торговых связей с метрополией в годы Английской революции.
В связи с возможностью переселения и захвата земель на Западе, в колониях ощущалась постоянная нехватка рабочих рук и наблюдалась большая текучесть в составе трудящегося населения. Во всех колониях, в большей мере — в центральных, применялся принудительный труд белых, так называемых обязанных слуг. Основанное на эксплуатации рабского труда негров, плантационное хозяйство южных колоний с его главной культурой — табаком занималось производством для внешнего рынка.
Экономическое развитие колоний в XVIII в. происходило весьма противоречиво и неодинаково в разных районах страны. В северо-восточных колониях (Новая Англия), где торговля, ремесло и мануфактура имели преобладающее экономическое значение, наибольшее распространение получила мелкая фермерская собственность при сохранении пастбищ в общинном пользовании. Сельское хозяйство этих колоний удовлетворяло потребности только местного рынка.
По-иному развивались аграрные отношения в центральных колониях. Фермерские участки там были крупные, и объем продукции далеко превосходил местные потребности. Избыток сельскохозяйственной продукции — зерна, скота, кож, масла и т. п. — вывозился через порты Филадельфии и Нью-Йорка.
Но быстро развивавшееся фермерское хозяйство не находило для себя выгодных рынков сбыта. Фермеры страдали не только от алчности купцов, скупавших их продукцию за бесценок и продававших им британские изделия по монопольно высоким ценам, но и от политики метрополии, облагавшей сельскохозяйственные продукты разорительными для американских фермеров пошлинами. В этом заключалась одна из важнейших причин широкого аграрного движения, развившегося с середины XVIII в. в центральных колониях. Наиболее активными участниками движения были многочисленные здесь фермеры-арендаторы. Крупные землевладельцы не вели в этих областях своего хозяйства, как это происходило на плантациях Юга, а сдавали землю фермерам за фиксированную ренту. Методы ее взимания вызывали недовольство, часто перераставшее в настоящие восстания против землевладельческой аристократии. Участники таких восстаний в графстве Вестчестер в колонии Нью-Йорк, называвшие себя левеллерами по примеру радикальной мелкобуржуазной партии времен Английской революции, наряду с экономическими выдвигали и политические требования.
В 1768—1771 гг. развернулась борьба фермеров в Северной Каролине. Образовавшаяся там фермерская организация «Регуляторов» требовала снижения ренты, сокращения жалованья чиновникам, участия фермеров в колониальном самоуправлении. Это движение достигло на первых порах немалых успехов, но в 1771 г. было подавлено королевским губернатором Тройоном с помощью военной силы.
В Пенсильвании фермеры пограничных районов в 1763 г. отказались платить ренту наследникам основателя колонии Вильяма Пенна и пошли походом на Филадельфию, требуя предоставления им политических прав.
Возникавшие в различных колониях волнения не перерастали локальных рамок; противоречия между фермерами и крупными землевладельцами в условиях изобилия земель разрешались тем, что фермеры уходили на Запад и занимали там земли в порядке скваттерства (самовольное занятие свободных земель). Иногда на эти земли предъявляли претензии собственники колоний или компании земельных спекулянтов, которые с помощью шерифов сгоняли бедняков с их участков, разоряли и предавали огню их убогие хижины. Фермеры упорно сопротивлялись, на насилие отвечали насилием, и эта борьба стала в пограничной полосе обычным явлением. Чаще всего земли эти были охотничьими угодьями коренных обитателей страны — индейцев, и с ними колонисты вступали в столь же ожесточенную борьбу.
Скваттерство, являясь революционным разрешением аграрного вопроса, было одной из существенных предпосылок развития капитализма в сельском хозяйстве по фермерскому пути. В то же время оно представляло собой насильственный метод заселения Северной Америки, сопровождавшегося экспроприацией земли у индейцев и бесчеловечным их истреблением.
Положение индейцев и негров. Плантационное хозяйство
Белые колонизаторы многим были обязаны индейцам, от которых они научились сводить лес, возделывать ранее неизвестные европейцам культуры — табак, индиго, кукурузу, помидоры и т. д. У прославленных охотников дремучих лесов пионеры-пограничники перенимали охотничьи приемы, а также тактику боя в рассыпном строю, оказавшую им впоследствии великую услугу в борьбе за независимость колоний.
Немало первых крупных американских капиталов составилось на торговле с индейцами, у которых за бесценок скупались драгоценные меха, а когда индейцы были почти поголовно истреблены, — на спекуляциях отнятыми у них землями.
По примеру испанцев в Мексике, Перу и в других странах Латинской Америки английские колонизаторы в том числе и пуритане Новой Англии, делали попытки обращения индейцев в рабство, но потерпели полную неудачу.
Важнейшей особенностью процесса развития капитализма на североамериканском континенте было рабство негров и работорговля.
Причины широкого применения рабского груда в колониях состояли прежде всего в том, что огромное количество мелких производителей легко приобретало здесь основное средство производства — землю. Вследствие этого предложение рабочей силы в колониях было весьма ограниченным и наемный труд был дорог. Рабство негров, таким образом, было вызвано к жизни потребностями капиталистического развития в исторически сложившихся условиях недостатка рабочих рук.
Вслед за португальцами, положившими в конце XV в. основание африканской работорговле, и их ближайшими преемниками — англичанами и голландцами, американские купцы и судовладельцы также обратились к работорговле как источнику огромных прибылей. Они покупали в Вест-Индии патоку и перегоняли ее в ром на многочисленных винокуренных заводах Новой Англии. На западном берегу Африки ром был главным платежным средством при покупке рабов-негров; цена негра равнялась 100 галлонам рома, т. е. 10 ф. ст., перепродавали же их в Вест-Индию и американские колонии по 30—60 ф. ст. «за голову».
По отношению к рабам-неграм, пытавшимся сопротивляться чудовищной эксплуатации, плантаторы южных колоний применяли самые зверские наказания: клеймили лицо, отрезали уши и правую руку. Убийство восставшего негра поощрялось особой премией в 455 фунтов табака. И все же в этот период (до конца XVIII в.) произошло свыше 50 восстаний негров.
В течение XVIII в. число рабов в южных колониях продолжало непрерывно возрастать. Оно превосходило уже число белых в Южной Каролине и почти равнялось ему в Виргинии. Попытки запретить работорговлю, предпринимавшиеся некоторыми колониями, неизменно наталкивались на сопротивление со стороны метрополии. На работорговле наживались ливерпульские купцы; ее участниками были английские лорды и епископы; наконец, в этой торговле были заинтересованы и сами американские плантаторы, нуждавшиеся в постоянном притоке рабочей силы.
Американское плантационное рабство радикальным образом отличалось от рабства античной формации. Маркс подчеркивает, что плантатор соединяет в одном лице капиталиста и землевладельца; в плантационном хозяйстве при наличии рабов дело ведется капиталистами, и производство там с самого начала рассчитано на мировой рынок (См. К. Маркс, Теории прибавочной стоимости, ч. II, Госполитиздат, 1957, стр. 297 — 29&>). Плантационное хозяйство, основанное на рабском труде, являлось поэтому придатком к капиталистической системе на раннем этапе ее развития.
Рост плантаторского хозяйства в Америке в XVIII в. вызывался в первую очередь увеличением спроса ва табак в Европе. Производство табака увеличилось к 1776 г. по сравнению с началом века почти в 4 раза (с 28 млн. фунтов до 102 млн. фунтов).
Во второй половине XVIII в. цены на табак стали непрерывно падать вследствие широкого распространения этой культуры в Европе. Наступил тяжелый, кризис плантаторского хозяйства. Плантаторы старались поправить свои дела земельными спекуляциями, либо непосредственным участием в реализации своего табака на европейских рынках. Их жалобы на британских купцов, клавших все прибыли от реэкспорта табака к себе в карман, были вполне обоснованы, но обходиться без этих посредников они оказались не в состоянии; к тому же, покупая у них британские изделия по ценам на 25—40% выше европейских, плантаторы, еще больше запутывались в долгах. К 1776 г. задолженность их достигла внушительной суммы — 2 млн. ф. ст.
Белые рабы
Наряду с рабами-неграми в колониях имелись и белые рабы — обязанные слуги.
Основную массу обязанных слуг составляли тысячи копигольдеров и прочих мелких крестьян-держателей, согнанных с земли в Англии и Ирландии, а также разоренных промышленным переворотом ремесленников, которые продавали себя «на срок» еще в Англии для оплаты проезда в Америку.
Во время тяжелого путешествия через океан многие из них погибали от голода, болезней, кораблекрушений. По прибытии на американский материк, если в гавани не находилось покупателей, белых рабов, прикованных друг к другу, водили в поисках покупателя по селам и городам. В число белых рабов попадали и продаваемые за долги колонисты.
Существовали и другие, подчас нелегальные способы добывать белых рабов для колоний. Так, например, практиковалась кража детей в Англии для продажа в рабство в Америке. Политические и уголовные преступники, бродяги и нищие из Англии, где бродяжничество преследовалось как уголовное преступление, также пополняли кадры белых рабов в колониях.
Положение белых рабов часто было не лучше, чем черных. Хозяин являлся их временным владельцем и поэтому совершенно не был заинтересован в сохранении их жизни и здоровья по истечении срока контракта. За попытку к бегству их подвергали самым свирепым наказаниям, вплоть до смертной казни.
По истечении срока контракта, обычно семилетнего, обязанные слуги получали одежду, мушкет, немного денег. В некоторых колониях существовали законы о наделении их землей. Но часть обязанных слуг не выдерживала непосильного рабского труда и цогибала до своего освобождения.
Политика ограничения промышленности в колониях
Английская буржуазия и аристократия смотрели на колонии, как на источник сырья и рынок сбыта для растущей в метрополии промышленности. Этой политике соответствовал характер развития южных колоний с их плантационным хозяйством. Но северные колонии развивались по тому же пути, что и сама метрополия, и американская буржуазия оказалась преуспевающей соперницей английской буржуазии в судостроении, рыболовстве, торговле с Вест-Индией, а затем и в мануфактурах.
Постройка судов в богатых мачтовым лесом колониях обходилась на 20—30% дешевле, чем в Англии. К 1775 г. одна треть всего британского флота была построена в колониях.
Здесь, в североамериканских колониях, свободных от стеснений цехового строя, обрабатывающая промышленность развивалась в форме мелкого товарного производства, крупной централизованной и рассеянной мануфактуры.
Развитию железоделательной мануфактуры способствовало наличие богатых залежей руды, доступных источников водной энергии, обилие древесного топлива. В 1750 г. английский парламент нашел успехи промышленности колоний настолько угрожающими, что запретил сооружать в них прокатные станы, железорезальные мастерские. Но тем же актом поощрялся вывоз в Англию полуфабрикатов: чугуна в чушках и железа. Таким образом, основа американской промышленности — металлургия все же сохранилась.
Особенно ревниво охраняя свою монополию на производство шерстяных изделий, английская буржуазия принимала меры к пресечению развития в американских колониях шерстяной промышленности. Запрещение колонистам изготовлять подковы, гвозди, пуговицы, фетровые шляпы, тонкие сорта сукон и т. д. стало основным предметом нападок со стороны американской оппозиционной публицистики 60—70-х годов.
Первыми мануфактурами централизованного типа в колониях были школы прядения и ткачества, сохранявшие для отвода глаз вывеску «благотворительного» учебно-воспитательного заведения. В 1769 г. в такой школе, принадлежавшей бостонскому купцу Молинэ, действовало 400 веретен.
Широко развивалась и рассеянная мануфактура. Фермерские семьи изготовляли гвозди и замки, пряли шерсть и ткали полотно, которое затем отделывалось и окрашивалось странствующими ремесленниками, и сдавали все это скупщикам.
По официальным данным, в крупных городах жило всего 3,3% населения. Но количество населения в крупных городах в то время, когда процесс отделения промышленности от сельского хозяйства был далек от завершения, не отражало роста рассеянной и даже централизованной мануфактуры, которая развивалась чаще всего вне крупных городских центров. Последние своим благосостоянием были обязаны главным образом торговле. В это же время появляются такие промышленные центры, как Линн, Хаверхилл и др., где основным занятием населения являлись ремесло и работа на мануфактуре.
Экономическое развитие 13 колоний происходило значительно быстрее, чем развитие французской Канады. Так, население этих колоний выросло с 275 тыс. в 1700 г. до 2781 тыс. в 1780 г., а в Канаде насчитывалось к этому времени всего 65 тыс. жителей, хотя ее заселение колонистами началось еще в первые десятилетия XVII в. Феодализм продолжал господствовать в Канаде и после ее завоевания англичанами (1763 г.), и это обстоятельство тормозило рост производительных сил. Принадлежавшие светским и духовным сеньорам земли оставались в значительной степени необработанными. Фермеры-арендаторы, уплачивавшие ренту обычно натурой, были обязаны выполнять часто еще и барщину. Взималась десятина в пользу католической церкви. Внутренняя торговля и промышленность были развиты очень слабо.
В экономической неразвитости Канады заключалась в конечном счете причина того, почему эта страна, перешедшая в руки англичан незадолго до войны американских колоний за свою независимость, не приняла в ней участия, а стала убежищем торийской контрреволюции.
Образование внутреннего рынка
Тринадцать колоний создавались в разное время (с 1606 по 1733 г.)( В 1733 г. образовалась последняя из тринадцати колоний — Джорджия.) и на различной основе: как поселения религиозных общин (Плимутская колония в Новой Англии); как поселения, основанные торговыми компаниями (колония Массачусетского залива, Виргиния); как колонии, организованные частными лицами, получившими хартии от короля (Пенсильвания, Мэриленд). Экономически и политически они долгое время оставались более связанными с метрополией, чем между собой. Метрополия использовала их разобщенность для поддержания своего колониального господства.
Зависимость от метрополии, поддерживавшей разобщенность колоний, являлась препятствием к образованию в них единого внутреннего рынка. Такое положение соответствовало интересам английской буржуазии, стремившейся к полному господству на американском рынке. Изгнание английских конкурентов с американского рынка и приобретение экономической независимости было главной задачей молодой американской буржуазии, хотя в конце XVIII в. она и не была еще в состоянии полностью ее реализовать.
Метрополия не в силах была предотвратить усиление экономической общности между колониями, закономерно возраставшей по мере развития капитализма. Немаловажная роль в этом процессе принадлежала развитию средств сообщения. Первоначально из-за отсутствия дорог торговые связи между колониями осуществлялись главным образом через океанские порты. С конца XVII в. грунтовые дороги начинают заменять опознаваемые по меткам на деревьях тропинки для вьючных лошадей, на реках вместо паромов появляются мосты; с начала XVIII в. организуется регулярное почтовое сообщение.
Политический строй колоний
Во второй половине XVIII в. большинство колоний управлялось утверждаемыми английской короной губернаторами, которые назначали должностных лиц и обладали правом вето в отношении колониальных законодательных собраний. Но последние вотировали средства на содержание губернаторов и таким образом держали их в известной зависимости от себя.
Между губернаторами и законодательными собраниями шла постоянная борьба, в которой верх все чаще одерживали собрания, особенно со времени Семилетней войны.
Власть в колониях наряду с губернатором принадлежала фактически местной купеческой и плантаторской олигархии. Политические права являлись монополией ничтожного меньшинства. В то время как в XVII в. избирательным правом пользовалось все мужское белое население, перед революцией уже повсюду существовал высокий имущественный ценз для избрания в законодательные собрания и для замещения должностей. Имущественный ценз дополнялся цензом оседлости. Поэтому в Пенсильвании, например, правом голоса пользовались лишь 8% сельского населения и 2% городского. В колонии фактически господствовала квакерская олигархия города Филадельфии. В Массачусетсе власть находилась в руках двух семей — Гатчинсонов и Оливеров, опиравшихся на пуританскую церковь. В Нью-Йорке царила олигархия земельных магнатов Ливингстонов и Де-Лансей. Опорой губернаторской власти в Виргинии были крупные плантаторы побережья.
Развитие экономической общности как главный фактор, а также борьба Англии и Франции за овладение землями на североамериканском континенте ставили в порядок дня проблему политического и военного объединения колоний. Инициатива созыва с этой целью конгресса в 1754 г. в Олбани принадлежала пионеру национально-освободительного движения, крупному ученому, писателю и политическому деятелю Бенджамену Франклину. Эта первая попытка объединения не увенчалась успехом вследствие противодействия метрополии, а также в силу недостаточно развившихся еще в это время национальных связей.
Формирование американской национальной культуры
Развитие капитализма, изменение условий материальной жизни вызывали значительные сдвиги в общественном сознании. Передовая буржуазная идеология прокладывала себе путь в борьбе с церковной регламентацией быта, с религиозным фанатизмом и суеверием, которые пышным цветом расцвели в колониях в XVII и начале XVIII в. Традиционная библия постепенно уступала место произведениям буржуазных просветителей. Среди буржуазии, плантаторов и интеллигенции получила распространение философия деизма.
Духовенство не играло крупной политической роли в колониях. Наличие многочисленных враждующих сект облегчало борьбу буржуазии с церковной идеологией. Но духовенство продолжало еще цепляться за сохранение своей руководящей роли в области народного образования. Наиболее прочным было влияние духовенства в высшей школе, главным образом благодаря тому, что все существовавшие тогда в колониях восемь высших учебных заведений, за исключением академии в Филадельфии, были созданы для подготовки священников.
К середине XVIII в. наука, однако, достигает известных успехов. В Принсетонском, Иэльском и в других колледжах среди профессуры появляются либеральные ученые — Джон Уинтроп, Джон Уотерспун и др. Крупной вехой в развитии науки послужили открытия Франклина в области физики (теория положительного и отрицательного электричества, изобретение громоотвода), а также усовершенствование телескопа Давидом Ритенхаузом и изыскания врача-материалиста Бенджамена Раша в области психиатрии. В 1743 г. группа ученых во главе с Франклином основала Американское философское (т. е. научное) общество. Франклин был не только выдающимся физиком, но и крупным экономистом. Маркс писал, что он дал «первый сознательный, почти тривиально ясный анализ меновой стоимости, приводящий ее к рабочему времени...»( К. Маркс, К критике политической экономии, стр. 44.).
Подъем освободительного движения 70-х годов выдвинул многочисленных писателей и публицистов. Кроме Франклина, широкую известность получили Томас Джефферсон, Джемс Отис, Сэмюэль Адаме. Одним из наиболее демократически настроенных публицистов был поэт Филипп Френо, отстаивавший в своих произведениях право на свободу, независимость и демократию не только своей, но и других стран. В одной из своих поэм Френо мечтал о том времени, когда «свобода завоюет и ледяные просторы России».
Преклонение перед английской монархией, основанное на вере в божественное происхождение королевской власти, уступает место теории естественного права и договорного происхождения государства. Произведения Бэкона, Ньютона, Локка, Гаррингтона, Мильтона, Вольтера, Монтескье популяризуются в многочисленных альманахах, памфлетах, газетах.
Наибольшей популярностью пользовался Локк с его философией сенсуализма, теорией естественного права, учением о разделении властей. Колониальной буржуазии импонировало учение Локка о «праве на революцию против тирана», равно как и его теория классового компромисса. Формулу Локка «жизнь, свобода, собственность» буржуазия сделала своим девизом. Цитаты из произведений Сиднея и Локка встречались даже в проповедях пасторов, которые нередко затрагивали на церковных кафедрах политические вопросы.
Будущий руководитель освободительного движения Новой Англии Сэмюэль Адаме при окончании Гарвардского колледжа в 1740 г. посвятил диссертацию обоснованию тезиса «о законности сопротивления высшим магистратам».
Становление самостоятельной национальной культуры тормозилось в колониях рядом факторов. Среди них наиболее существенным было влияние более развитой английской культуры, что накладывало печать подражательности на молодую и слабую американскую культуру.
Развитие национальной культуры задерживалось также непрерывным пополнением населения многонациональной иммиграцией. В 1775 г. 40% населения колоний составляли не англичане. Одна шестая падала на долю шотландско-ирландской и одна десятая — на долю немецкой иммиграции. Население колоний непрерывно пополнялось, кроме того, французами, шведами, голландцами и т. д.
Господствующие слои колониального общества — верхушка буржуазии и особенно плантаторы — до войны за Независимость были тесно связаны с английской культурой, старались во всем подражать английской аристократии. Плантаторы строили свои усадьбы по образцу английских маноров, отправляли сыновей учиться в Кембридж. Виргинские джентльмены вывозили из Англии не только парики, бриджи, кружевные жабо, предметы роскоши и комфорта, но и произведения модных философов и последние новинки литературы.
Национальная культура американского народа со времени первых поселений зарождалась в толще народных масс — среди фермеров и ремесленников. Часть их общалась с индейцами и испытывала влияние их древней культуры и мифологии. В народные песни американцев были вкраплены элементы индейского эпоса. Большая роль в создании национальной культуры принадлежала буржуазной интеллигенции и мелкой городской буржуазии.
Английский язык, развиваясь в североамериканских условиях, пополнялся новыми словообразованиями. Это были индейские слова и наименования географических пунктов, растений, злаков, животных, птиц и т. д., а также слова, заимствованные из голландского, французского, испанского и других европейских языков.
Заметно изменились в американских условиях произношение и грамматические формы английского языка.
Североамериканцы в конце XVIII в. уже отличались от англичан некоторыми особенностями национального характера, своеобразием культуры, экономических условий жизни. Подъем движения 60—70-х годов и последующая революционная война за Независимость значительно ускорили развитие национального самосознания.
2. Американская буржуазная революция
Основной предпосылкой разрыва тринадцати колоний с Англией послужило развитие в них капитализма. Американская революция была событием исторически закономерным, подготовленным всем предшествующим развитием колоний. Непосредственной причиной, вызвавшей массовое движение против метрополии в 60-х годах, а затем и революционную войну против нее в 1775 г., была та политика усиленного нажима и угнетения, которую Англия стала осуществлять в колониях после Семилетней войны.
Обострение отношений между колониями и метрополией
Не нуждаясь более в поддержке колоний для ведения войны и сокрушив последнюю из своих соперниц в Северной Америке — Францию, английская буржуазия могла теперь приступить к решению новой задачи: остановить рост экономической независимости колоний, угрожавший ее монопольным прибылям, задушить нового опасного конкурента в лице американской буржуазии. Быстрый подъем производства в самой Англии, связанный с промышленным переворотом, делал английскую буржуазию особенно заинтересованной в сохранении своего господства на американских рынках. Проведение более жесткого курса в отношении колоний нашло выражение прежде всего в ряде решительных мер против процветавшей в колониях контрабандной торговли.
В поисках дополнительных источников для покрытия дефицита в бюджете, образовавшегося в результате Семилетней войны, английское правительство ввело прямое и косвенное обложение населения американских колоний. Встретив упорное противодействие, оно решило обеспечить повиновение колоний с помощью вооруженной силы.
Ослепленные успехами в борьбе за мировое торговое и колониальное преобладание, правящие классы Англии не понимали, что политика, создававшая искусственные препятствия свободному развитию американских колоний, неизбежно вызовет со стороны последних решимость бороться за полное отделение от метрополии.
В 1763 г. король Георг III выпустил прокламацию, запрещавшую колонизацию земель, расположенных к западу от Аллеганских гор. Помимо стремления сохранить монополию короны на эти земли и обеспечить английским торговым компаниям прибыли от торговли мехами с индейцами, правительство метрополии ставило своей целью предотвратить дальнейшее расселение колонистов по североамериканскому материку. На узкой полосе вдоль Атлантического побережья английским властям легче было собирать налоги, осуществлять меры по удушению местной промышленности, пресекать контрабанду, усиливать полицейский нажим, держать колонии под угрозой применения вооруженной силы.
В следующем, 1764 г. парламент нанес чувствительный удар прибыльной торговле североамериканских купцов с Вест-Индией введением пошлин на ввоз сахара в английские колонии. По окончании Семилетней войны на все колонии было распространено запрещение выпуска бумажных денег, ранее относившееся только к Новой Англии. Это вызвало застой в торговле и промышленности, еще более усилившийся в результате изданного парламентом в 1765 г. закона об обложении гербовым сбором всей судебной и коммерческой документации, периодических изданий, памфлетов и т. д. Предвидя недовольство колонистов, парламент под предлогом обороны от индейцев заблаговременно принял закон о размещении в колониях войск.
Политика метрополии ущемляла интересы не одного какого-нибудь класса в колониях, а всех классов. Запрещение поселений на плодородных землях Запада было направлено не только против фермеров, составлявших подавляющее большинство населения колоний, но и против ремесленников и рабочих, искавших в скваттерстве спасение от капиталистической эксплуатации. Оно затрагивало и интересы плантаторов, видевших в земельных спекуляциях возможность поправить свои дела, пошатнувшиеся в связи с кризисом плантационного хозяйства. Запрещение выпуска бумажных денег еще более ухудшало их положение как должников британских купцов.
Массовое движение против гербового сбора
Такие действия английских властей, как размещение войск или закон о гербовом сборе, не могли расцениваться иначе, как покушение на права местного населения. В одной из многочисленных прокламаций по поводу гербового сбора высказывалось опасение, как бы «британские власти не ввели налог на голосование, на солнечный свет и воздух, которым мы дышим, на землю, в которую мы ляжем». Политика колониального порабощения укрепляла в американском народе чувство единства и национальное самосознание.
Подобно английской буржуазии XVII в., начавшей борьбу с феодально-абсолютистской монархией с отказа платить налоги, колониальная буржуазия, представители которой собрались в 1765 г. на конгресс по поводу гербового сбора, отказалась признать за английским парламентом право на обложение налогами колоний, не имевших своих представителей в парламенте. Она написала на своем знамени: «Никаких налогов без представительства».
Конгресс не ограничился внешне лояльной петицией королю об отмене гербового сбора. Желая экономически ущемить своего конкурента, американская буржуазия провела решение о бойкоте английских товаров и о принятии мер к производству в колониях всего необходимого. С трибуны конгресса впервые раздался призыв забыть о принадлежности к той или иной колонии и стать американцами. Широкий отклик нашел и страстный призыв к борьбе, прозвучавший в речи Патрика Генри в Законодательном собрании Виргинии. Оратор патетически закончил свою речь возгласом: «Свобода или смерть!»
Решение о бойкоте вызвало возмущение в правящих кругах Англии, и даже Питт, не одобрявший слишком резкого курса в отношении колоний, заявил, что пойдет во главе тех, кто силой оружия будет изгонять американцев из мастерских, в которых они начнут изготовлять для себя все необходимое. Не прошло и нескольких месяцев, как английские купцы убедились, что потеряли в результате бойкота более 700 тыс. ф. ст.
Решающая роль в движении против гербового сбора, как и в контроле за осуществлением бойкота, принадлежала массовой организации ремесленников, рабочих, городской мелкой буржуазии, именовавшейся «Сынами свободы», или «Партией дерева свободы». Во главе этой организации стояли передовые деятели колониальной буржуазии — Сэмюэль Адаме в Массачусетсе, Джон Лемб и Исаак Сире в Нью-Йорке, Кристофор Гадсден в Северной Каролине. Бостонская организация развивала агитацию и среди фермеров.
«Сыны свободы» устраивали демонстрации и шествия, врывались в дома сборщиков, заставляя их публично отказываться от должности, сжигали склады с гербовой бумагой, закрывали суды. Тех, кто выступал защитником метрополии, обмазывали смолой и вываливали в перьях. В августе 1765 г. бостонцы разгромили дом ненавистного королевского губернатора Гатчинсона. В день вступления в силу закона о гербовом сборе, 1 ноября 1765 г., они устроили церемонию похорон «колониальной свободы», насчитывавшей 145 лет со времени первого поселения; церемония закончилась тем, что «свобода» при общем ликовании присутствующих благополучно встала с катафалка. Весной 1766 г. парламенту пришлось отменить гербовый сбор. Для поддержания престижа короны эта уступка сопровождалась декларацией о верховной власти парламента над колониями и его праве облагать их налогами.
Отмена гербового сбора была торжественно отпразднована салютами, звоном колоколов, шествиями, во время которых сжигались портреты ненавистных английских министров Гренвилля и Бьютта.
В буржуазной историографии нередко игнорируется роль масс в развертывании движения против Англии. Между тем массовые народные организации «Сынов свободы» занимают в истории борьбы за независимость видное место. Ввиду ожидавшегося столкновения с английскими войсками создавалось ополчение, насчитывавшее в колониях Массачусетсе и Нью-Гемпшире 40 тыс. и в Коннектикуте 10 тыс. человек.
Некоторый спад движения в связи с отменой гербового сбора сменился в 1767 г. новым подъемом после введения так называемых пошлин Тауншенда (на ввоз чая, стекла, красок). В колониях продолжали размещаться войска; за оказываемое сопротивление было распущено несколько законодательных собраний.
Обеспокоенная активностью масс и революционным характером, который начали принимать выступления против гербового сбора, буржуазия, чтобы сохранить за собой руководство движением, проводит решение о бойкоте английских товаров через законодательные собрания. После того как пошлины Тауншенда, подобно гербовому сбору, были отменены, за исключением пошлины на чай, буржуазия Нью-Йорка и Чарлстона в целях подавления демократических элементов приступила к созданию специальных организаций «по борьбе с насилиями толпы». Ремесленники и рабочие стали в свою очередь создавать свои особые организации.
Освободительное движение поднимающейся североамериканской нации не было единым. Городская мелкая буржуазия, рабочие и фермеры связывали с борьбой против колониального гнета надежды на приобретение политических прав, на свободный доступ к земле. Они добивались не только независимости, но и замены господства торговой и землевладельческой аристократии властью демократического большинства народа. Эти трудящиеся слои составляли левое, буржуазно-демократическое крыло партии вигов, или революционистов.
Верхушка буржуазии и плантаторы составляли правое крыло этой партии. За исключением отдельных лиц, сразу же связавших свою судьбу с освободительным движением, большинство этого правого крыла долго колебалось, прежде чем решиться на разрыв с метрополией, и искало компромисса. Их беспокоила перспектива потери британских рынков и страшила революционная активность народных масс.
Партия открытых сторонников метрополии — тори, или лоялисты, включала в себя прежде всего тех, кто был связан с крупной земельной собственностью, с британской короной, с британским капиталом. К владельцам крупных имений, полученных от короны, примыкала небольшая часть южных плантаторов. Затем следовали купцы, оперировавшие британским капиталом, владельцы акций Английского банка, пайщики Ост-Индской и других монопольных компаний, королевские чиновники, духовенство (преимущественно служители государственной англиканской церкви) и прочие элементы, так или иначе связанные своики интересами и своим благосостоянием с Англией. Во время и после войны за Независимость от 60 тыс. до 90 тыс. тори переселились в Канаду, Вест-Индию, Англию.
Корреспондентские комитеты
5 марта 1770 г. на улицах Бостона произошло первое кровавое столкновение с британскими войсками: шестеро рабочих было убито и столько же ранено. В числе первых американцев, отдавших жизнь за национальную независимость, был негр Криспус Аттакс. «Кровь, пролившаяся на мостовой Бостона, — писал Адаме, — взывает о мщении». Со времени «бостонского побоища» вооруженная борьба стала лишь вопросом времени.
В 1772 г. было объявлено, что отныне оплата губернаторов, судей и других чиновников будет производиться из королевской казны. Это означало полную независимость королевских чиновников от законодательных собраний, и буржуазия немедленно предприняла шаги к образованию собственных органов власти. На городском митинге в Бостоне был избран особый общественный орган во главе о Самюэлем Адамсом, Джозефом Уорреном, Полем Ривери, названный Корреспондентским комитетом.
Комитет захватил в свои руки фактическую власть в Бостоне и обратился к другим колониям с призывом последовать его примеру. Весной 1773 г. подобные комитеты были созданы в Виргинии и других колониях.
В 1773 г. английский парламент принял «чайный закон», которым он хотел подтвердить незыблемость своих прав на обложение колоний налогами. Тотчас после этого в колониях развернулось широкое движение за бойкот чая.
Ост-Индская компания, монополизировавшая торговлю чаем в североамериканских колониях, не только была злейшим конкурентом американских купцов, но пользовалась всеобщей ненавистью как олицетворение колониального гнета.
В декабре 1773 г. по решению городского митинга в Бостоне был выброшен в океан груз чая, принадлежавший Ост-Индской компании. Смелые действия бостонцев с энтузиазмом поддержали все без исключения колонии. В Лондоне «бостонское чаепитие» было расценено как покушение на собственность Британии и на ее господство над колониями.