Реферат по философии на тему Лев Шестов

Л. Шестов намеренно избегал систематизации, отвергал рациональность как высший критерий истины и последовательно критиковал все попытки построения стройной картины мира, будь то идеалистические системы Гегеля или позитивистские доктрины Конта. Шестов не стремился к созданию собственной философской школы; скорее, его творчество представляет собой непрерывную борьбу с рациональным мышлением, бунт против самодовольной логики, претендующей на всеобъемлющее объяснение реальности.
Центральным пунктом шестовской философии является радикальное отрицание автономии разума. Он утверждал, что разум, будучи инструментом адаптации к миру, способен лишь фиксировать закономерности и выстраивать причинно-следственные связи. Однако он совершенно бессилен перед лицом экзистенциальных вопросов: смерти, страдания, одиночества, абсурда. Разум, по Шестову, не способен утешить человека в его отчаянии, он лишь констатирует факт безысходности. Поэтому Шестов призывает к "отчаянию", к осознанию собственной беспомощности перед лицом неразрешимых проблем, как к отправной точке для поиска истинной веры [1].
Ключевым понятием в шестовской философии выступает понятие "веры". Однако речь идет не о религиозной догме или конфессиональной принадлежности, а о глубоком, интуитивном доверии к чему-то, что лежит за пределами рационального понимания. Это вера в возможность чуда, в преодоление необходимости, в личный Бог, который вмешивается в судьбу человека. Шестов противопоставляет веру "знанию", которое он рассматривает как оковы, лишающие человека свободы выбора и надежды. Вера, по его мнению, – это прыжок в неизвестность, отказ от логических построений и признание приоритета личного опыта над абстрактными истинами.
Шестов остро критиковал рационалистическую традицию европейской философии, начиная с Древней Греции и заканчивая современной ему эпохой. Он видел в философии Платона и Аристотеля попытку подчинить бытие разуму, создать "мир идей", который якобы является более реальным, чем мир чувственный. Эта рационализация бытия, по мнению Шестова, приводит к отчуждению человека от реальности, к утрате непосредственного переживания жизни. Он восхищался философами, которые осмеливались идти против течения, – Сократом, Плотином, Тертуллианом, Августином, Паскалем, Кьеркегором, Достоевским, – видя в них бунтарей против рационального деспотизма [3].
Особое место в философии Шестова занимает тема смерти. Он рассматривал смерть не просто как биологический факт, но как экзистенциальную границу, которая ставит под вопрос смысл человеческого существования. Смерть, по Шестову, – это абсурд, который не поддается рациональному объяснению. Она разрушает все логические построения и обнажает конечность и бренность человеческого бытия. Однако именно осознание смерти, по мнению Шестова, может привести человека к истинной вере, к надежде на воскресение и бессмертие [2].
Противопоставление нравственного рассудка и религиозной убежденности указывает на то, что Лев Шестов рассматривает человеческую душу как нечто раздробленное, пораженное внутренними противоречиями, где разум и воля могут конфликтовать. Если попытаться создать обобщенный портрет излюбленного героя его работ, то мы увидим человека-«фантазера», стремящегося к чему-то принципиально новому, к тому, что неведомо и, возможно, не существует для «практика», являясь лишь плодом необузданной фантазии. Этот человек недоволен своим существованием, испытывает трудности в общении с окружающими, его терзают внутренние конфликты. Он ищет ответы на вопросы: как ему существовать и есть ли хоть какой-то смысл в его горестном, трагическом бытии? Философы-рационалисты, по мнению Шестова, не способны дать ответ на эти вопросы. Для них жизнь такого индивида – либо заблуждение, либо отклонение от общепринятой нормы. Рационалистическая философия лишь предлагает смириться с реальностью, неподвластной простому смертному, удивляться своей участи и принимать ее. Но она не побуждает к восстанию против этой враждебной человеку действительности, не проявляет достаточной критичности и не может удовлетворить потребность в личном смысле. Экзистенциальная философия, в отличие от нее, согласно Шестову, как раз и может стать способом мышления для отчаявшегося, страдающего человека, чья трагическая участь открывает перед его чувствами и разумом новые перспективы, недоступные рационалистическому, реалистичному взгляду [3, c. 74].
Философ стремится к тому, чтобы именно его версия философии, которую он характеризует как «экзистенциальную», «религиозную» или «иудео-христианскую», адекватно отражала трагическую ситуацию человека в мире. Ведь религия и искусство уже давно выражают трагизм и неповторимость человеческого существования, сохраняя опыт пребывания на границе между обыденным и священным, реальным и воображаемым.
Этот трагический опыт, уникальность личности недоступны традиционной философии, то есть абстрактному рациональному мышлению. В противовес этому, экзистенциальная философия стремится восполнить этот пробел и дать «отчет о каждой жертве случайности и истории, то есть о том, что, в принципе, для умозрительной философии не представляет интереса как нечто сотворенное и конечное, и чему, как твердо убеждена умозрительная философия, никто в мире не может помочь» [1].
Шестов критикует идеализм абстрактного мышления, особенно в этике, которая оперирует общепринятыми представлениями о добре и справедливости, где «высшая, последняя, окончательная власть принадлежит "человеку вообще", то есть идеальному началу, равноудаленному и от одушевленного существа, и от неодушевленного тела». Таким образом, экзистенциальная философия избегает общезначимых идеализаций, а вместо этого отражает «живую» и постоянно меняющуюся человеческую реальность, которая игнорирует идеальные нормы и истины здравого смысла, не определяется ничем «идеальным», а сама «все определяет».
Другая существенная особенность экзистенциальной философии заключается в безысходности или стихийности подлинной мысли. Это размышление, возникающее из "пустоты", возвращает нас к истокам, к моменту создания мира, представляя мир и существование человека в нем как неожиданные дары от Бога-творца или как вновь открывающиеся горизонты. Оно несовместимо ни с расчетливым умом, заранее просчитывающим все возможности, ни с философским интеллектом, рассматривающим события человеческой жизни сквозь призму необходимости и вечности. Л. Шестов описывает подобное мышление, касаясь духовной трансформации Плотина: «Разум прокладывал пути, которые можно было предвидеть, и привел Плотина к мудрости. Но Плотин избегал мудрости, убегал от разума, находя прибежище в "вдруг", в чем-то беспричинном и ни на чем не основанном. И это "вдруг", вместе со всем, что из него вытекало, казалось ему бесконечно более желанным и прекрасным по сравнению с мудростью и тем, что она предлагала!». Разум, как инструмент вычисления будущего и как способность логического вывода, опирающегося на заданные предпосылки, представляет собой грани одного и того же "разума", альтернативу которому Шестов ищет в экзистенциальном мышлении или "вере". Альтернативное мышление можно определить как мгновенное, спонтанное осознание или мышление в "абсурде". Возможно, еще более точно можно описать веру не как мыслительный процесс, а как "видение", внезапно открывающее субъекту все в ином свете: окружающий мир (горы, солнце, города), встречи с людьми, собственные чувства и мысли. Все это привычное и обыденное в глазах верующего превращается в беспричинно возникший, неожиданный дар, подобный только что сотворенному Богом "молодому" миру [1].