Статья по судебному процессу на тему ОБЕСПЕЧЕНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ СУДЕБНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Следует отметить, что в статье 2 Федерального закона № 119, озаглавленной «Лица, подлежащие государственной защите», законодатель попытался определить круг лиц, которым может быть предоставлена защита. В частности, в части 1 статьи представлен исчерпывающий перечень участников процесса, подлежащих государственной защите, включая «лицо, в отношении которого уголовное дело либо уголовное преследование было прекращено». Однако, в пункте 58 статьи 5 УПК РФ дается юридическое определение участников уголовного судопроизводства, как «лиц, принимающих участие в уголовном процессе»[ Иванова А. А. Проблемы реализации принципа независимости судей // Технологии, образование, наука: современные теории и прикладные исследования : сборник научных трудов по материалам Международной научно-практической конференции (Белгород, 14 ноября 2023 года). Белгород : АПНИ, 2023. С. 23].
Для устранения этого противоречия, Федеральным законом от 28.12.2013 № 432-ФЗ в статью 2 Федерального закона № 119 была добавлена часть пятая, устанавливающая, что «меры государственной защиты в отношении защищаемых лиц могут быть применены после постановления приговора, вынесения постановления об освобождении лица от уголовной ответственности или наказания…».
Часть 2 статьи 2 Федерального закона № 119 допускает расширительное толкование, указывая, что «меры государственной защиты могут быть также применены до возбуждения уголовного дела в отношении заявителя, очевидца или жертвы преступления либо иных лиц, способствующих предупреждению или раскрытию преступления». Р. О. Раджабов называет их лицами, обладающими особым процессуальным статусом.
В то время как в отношении порядка и возможности государственной защиты в части 1 статьи 2 Федерального закона № 119 законодатель использует формулировку «государственной защите . подлежат», в части 2 той же статьи он использует формулировку «меры государственной защиты могут быть . применены». Предполагается, что таким образом была предпринята попытка разграничить значимость защищаемых категорий лиц для уголовного процесса, однако далее законодатель уравнивает близких родственников, родных и близких лиц вышеупомянутых категорий защищаемых лиц, равнозначно закрепляя в части 3 статьи 2 Федерального закона № 119 необходимость их государственной защиты и используя термин «подлежат»[ Каримов Р. М. Меры безопасности и меры защиты судей при осуществлении ими правосудия // Право и государство: теория и практика, 2020. No 9 (189). С. 297–299.4. Макеева Н. В. Меры обеспечения безопасности судей в судебном процессе // Обеспечение законности и правопорядка в современном обществе : сборник статей Международной научно­практической конференции (Москва, 29 мая 2021 года). [б. м.] : ИП Черняева Ю. И., 2021. С. 92–97].
Кроме того, в действующем российском законодательстве используются различные понятия для обозначения степени родства и близости, толкование которых может различаться. Для формирования единообразного подхода представляется необходимым использование общего понятийного аппарата в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации, включая Федеральный закон № 119, Федеральный закон № 45 и другие нормативные правовые акты, связанные с этими законами. Наиболее простым вариантом является использование терминов, определенных в статье 5 УПК РФ «Основные понятия, используемые в настоящем Кодексе».
Следует отметить, что возможность применения мер защиты до возбуждения уголовного дела в отношении таких лиц, как очевидец, заявитель и жертва преступления (ч. 2 ст. 2 ФЗ № 119), является прогрессивным аспектом рассматриваемой нормы. Т. В. Седых справедливо отмечает, что «эта норма в определенной степени компенсирует пробел в уголовно-процессуальном законодательстве относительно порядка и условий признания лица потерпевшим».
В соответствии с частью 1 статьи 42 УПК РФ решение о признании лица потерпевшим должно быть принято незамедлительно с момента возбуждения уголовного дела. Часть 1 статьи 144 УПК РФ обязывает уполномоченное должностное лицо принять решение о рассмотрении сообщения о преступлении не позднее 3 суток со дня его поступления. Однако, согласно части 3 статьи 144 УПК РФ, при определенных обстоятельствах этот срок может быть продлен до 10 или даже 30 суток. Это может привести к необоснованному затягиванию принятия решений о возбуждении уголовного дела и, соответственно, решения о признании лица потерпевшим. В такой ситуации заявитель, очевидец или жертва преступления не смогут реализовать свое право на обеспечение безопасности и государственную защиту. Кроме того, законодатель в части 1.1 статьи 144 УПК РФ вносит дополнительную неясность, используя в одном абзаце такие формулировки, как «лица, участвующие в производстве процессуальных действий при проверке сообщения о преступлении»; «участники проверки сообщения о преступлении»; «участники досудебного производства». При этом ни одно из этих понятий не определено в статье 5 УПК РФ.
В связи с этим, следует обратить внимание на формулировку статьи 309 УК РФ, которая устанавливает ответственность за подкуп свидетеля и потерпевшего (а также иных лиц, правовое положение которых здесь затрагиваться не будет) с целью дачи ими ложных показаний (часть 1 статьи 309 УК РФ) или за принуждение указанных лиц к даче ложных показаний или уклонению от дачи показаний (часть 2 статьи 309 УК РФ). В диспозиции статьи 309 УК РФ потерпевшим считается лицо, которое в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством признано именно свидетелем или потерпевшим, то есть лицо, наделенное соответствующим процессуальным статусом. Соответственно, подкуп или принуждение очевидца, заявителя или жертвы преступления с целью воздействия на изменение ими показаний не может быть квалифицировано по статье 309 УК РФ.
Одним из способов устранения данной проблемы могло бы стать дополнение диспозиции статьи 309 УК РФ фразой «и иных лиц, содействующих осуществлению правосудия».
Еще одной проблемой, требующей решения, является определение правового положения, механизма государственной защиты и обеспечение безопасности лиц, содействующих органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, в том числе на негласной основе.
Мы согласны с мнением В. В. Важенина и З. Л. Шхагапсоева о том, что «таких сотрудников с большой долей условности можно отнести к иным лицам, способствующим предупреждению и раскрытию преступления, указанным в части 2 статьи 2 Федерального закона № 119. Однако возможность отнесения их к участникам уголовного судопроизводства вызывает большие сомнения»[ Филипповых А. Н. Различия статуса судебного пристава по обеспечению установленного порядка деятельности судов и судебного приставаисполнителя // Моя профессиональная карьера. 2023. Т. 1, No 54. С. 118–124.].
Учитывая вышесказанное, для эффективного осуществления государственной защиты лиц, которые могут быть полезны для решения задач уголовного судопроизводства и подвергаются при этом опасности, целесообразно использовать в действующем законодательстве понятие «лица, оказывающие содействие осуществлению правосудия».
Также нам представляется разумным предложение В. А. Пантелеева о включении в УПК РФ отдельной нормы, обязывающей уполномоченных должностных лиц разъяснять участникам уголовного судопроизводства их право на государственную защиту.
Наряду с этим, актуальным и дискуссионным остается вопрос о моменте начала государственной защиты или об основании применения мер безопасности, то есть о порядке и сроках принятия такого решения.
Как представляется, при установлении оснований для использования государственных мер защиты, законодатель использует неодинаковые формулировки, а именно «наличие сведений» и «наличие достаточных сведений». По нашему мнению, применение оценочного критерия «достаточность» было бы целесообразно исключить, поскольку информация об угрозе либо существует, либо её нет. Мы считаем, что для обеспечения защиты однородных общественных интересов, прежде всего, жизни и здоровья, а также имущественных прав охраняемых лиц, следует использовать согласованную терминологию.
Далее, независимо от объема и достоверности представленной информации, законодательно не установлен предельный срок для принятия уполномоченным лицом решения о применении мер государственной защиты. Мы полагаем, что для предотвращения излишнего затягивания принятия такого решения, необходимо законодательно зафиксировать временной лимит в 24 часа для реализации мер безопасности в отношении лиц, находящихся под защитой.
В-третьих, определяя ущерб, который может быть нанесен охраняемым лицам и их интересам, законодатель указывает широкий спектр ситуаций – от покушения на жизнь до угрозы иными опасными противозаконными действиями (ч. 3 ст. 11 УПК РФ), а также угрозы безопасности защищаемого лица (ФЗ № 45 и ФЗ № 119). Это создает возможность применения мер безопасности против неопределенно широкого круга общественно опасных деяний.
При этом, в ч. 3 ст. 11 УПК РФ законодатель не ограничивает охраняемые правоотношения исключительно сферой уголовного законодательства. Таким образом, логично предположить, что под «иными опасными противоправными деяниями» могут пониматься не только уголовные преступления, но и административные нарушения.
В то же время, в ч. 2 ст. 186 УПК РФ указано, что основанием для проведения контроля и записи телефонных и иных переговоров (которые входят в перечень мер обеспечения безопасности защищаемых лиц в соответствии с ч. 3 ст. 11 УПК РФ) является наличие угрозы насилия, вымогательства и других преступных действий.
В настоящее время гарантии независимости и безопасности судей, равно как и благополучие их близких, регламентируются Федеральным законом № 7-ФЗ, датированным 08.01.1998, известным как «О Судебном департаменте при ВС РФ». Данный нормативный акт охватывает целый комплекс мероприятий, нацеленных на формирование благоприятной среды для стабильного и эффективного функционирования судебной системы, включая организацию охранных мероприятий и юридическую поддержку судей. Судебный департамент, действуя в сотрудничестве с органами судейского сообщества и правоохранительными структурами, осуществляет комплекс мер по обеспечению физической неприкосновенности судей, таких как выделение персональной охраны, усиление контроля доступа в здания судов (внедрение пропускных систем, досмотр посетителей), а также принятие мер по защите членов их семей.