Курсовая работа по русскому языку на тему Звукопись в лирике А.Блока

Звукопись представляет собой систему приемов, направленных на фонетическую организацию текста.
В повседневной коммуникации использование звуков происходит спонтанно, без целенаправленного отбора со стороны говорящего. Однако, авторы художественных произведений, в особенности поэты, сознательно отбирают звуки, руководствуясь эстетическими критериями и задачами.
Фраза "Полено упало на палец Наполеона" иллюстрирует многократное повторение согласных [п-л(л')-н], отчетливо воспринимаемое аудиально. Повторение определенных звуков может служить дополнительным инструментом ритмизации речи.
В связи с этим, среди фонетических приемов особого внимания заслуживают звуковые повторы, к числу которых относятся аллитерация, консонанс и ассонанс [1].
Звукопись, согласно А.А. Потебне, представляет собой ономапоэтичность речи (от др.-греч. ὄνομα — имя, название).
Данный термин обозначает свойство речи, при котором ее внешняя звуковая организация, посредством сочетания гласных и согласных, характеризует объект вне зависимости от смыслового содержания.
Таким образом, ономапоэтические или звукописные слова репрезентируют объект двояко: через внешнюю звуковую форму и внутреннее смысловое содержание. В словах квакать, жужжать, мяукать, кукушка, хохот, топот звуковая форма указывает на источник звука: лягушка, кошка, корова и т.д.
Владея знанием значений слов лягушка, кошка, корова, реципиент может интерпретировать смысл соответствующих сказуемых исключительно на основании звуковой формы, поскольку данные слова обладают элементом звукоподражания[2].
Звукоподражательные слова представляют собой слова первообразно-поэтические. Это означает, что они, помимо тропа, присущего каждому слову первобытного языка (в силу приобретения словом в момент речи особого смыслового оттенка по сравнению с предыдущим употреблением), указывали на воздействие объекта на орган слуха.
Предположение о том, что все объекты, действия и признаки которых воспринимаются посредством слова, по своему происхождению являются звукоподражательными, является ошибочным. Звукоподражание явлениям живой и неживой природы трудно воспроизводимо, поскольку все звуки и шумы, за исключением человеческого голоса, нечленораздельны.
В мяуканьи кошки, ржании лошади, лае собаки, шуме водопада, грохоте мостовой и т.п. шумы сливаются, формируя единое слуховое ощущение, которое расчленяется на отдельные шумы лишь по аналогии со звуками голоса[3].
Данный факт объясняет различия в звукоподражательных словах в различных языках. Сходство в звукоподражательных словах также невозможно из-за формирования различных ассоциаций между моторными ощущениями движений органов речи и слуховыми ощущениями в каждом языке, что обуславливает произнесение слов чужого языка по схемам, характерным для языка говорящего.
Это объясняет особенности произношения, свойственные носителям разных языков. Судя по постепенному стремлению детей к освобождению от звукоподражательных слов, навязываемых взрослыми (замена гамка на бака (собака), мяу на кошка), можно предположить, что и в первобытном языке звукоподражание постепенно ослабевало[4].
Ослабление звукоподражания было обусловлено также усложнением корня слова суффиксами во всех изменяемых частях речи и в неизменяемых, происшедших от изменямых: ку-ку-шка, мы-чать и т.д.
Изменение коренных звуков слова происходит в соответствии со специфическими для каждого языка законами. Так, греческое слово βου̃ς, латинское bos, русское и славянское бык являются звукоподражательными по своей структуре, что выявляется только посредством сравнительного анализа, осуществляемого методами сравнительного языкознания.
Несовпадение звуков и шумов, образуемых в полостях рта и носа, с шумами и звуками природы, а также формирование различных артикуляций (различных укладов органов речи) в каждом языке обуславливает субъективный характер ономапоэтичности слова.
Звукоподражанием грома в русском языке является гром, в латинском - tonitrus, в немецком - Donner; звукоподражанием топота в русском языке является топот, в немецком - Stampfen. Таким образом, каждый язык использует собственные средства для звукоподражания.
Как известно, фонемы являются незначащими (универсальными) единицами языка, лишенными значения вне контекста морфем и слов, в состав которых они входят. При рассмотрении знаковой природы слов и морфем, их противопоставление фонемам основывается на способности слов выражать понятия, в отличие от фонем, а также на отсутствии детерминированности значения слова его звуковым составом. Однако в языке реализуется и иная закономерность, заключающаяся в отображении явлений действительности [5].
Эти лексические единицы классифицируются как звукоподражательные (звукоподражания) и, в ряде случаев, выделяются в отдельную часть речи (или включаются в состав междометий). Отдельные автономные слова (в том числе производные от звукоподражаний) имитируют собственное значение, то есть одновременно выражают понятие и изображают его: хрустеть, трещать, охать, шуметь и т.д. Данное явление получило название ономатопея.
В художественном тексте, в особенности в поэтическом, сфера влияния "звукоподражательных" свойств слова расширяется. Передача художественного образа посредством звучания поэтической речи представляет собой осознанный прием, получивший в филологической науке наименование звукописи.
Звукопись в художественном тексте может быть представлена в различных формах, обладая звукоподражательным или ассоциативным характером, а также сочетая оба свойства. В рамках звукописи реализуется прием "шифрования" ключевых, особо значимых для стихотворения слов посредством звуков, встречающихся в других словах.
Основным средством усиления фонетической выразительности текста является звуковая инструментовка – прием, заключающийся в использовании созвучных слов (слов с повторяющимися звуками/сочетаниями звуков). Среди приемов инструментовки выделяют аллитерацию (использование изобразительных свойств согласных звуков) и ассонанс (использование изобразительных свойств гласных звуков), хотя в стихотворных текстах чаще используется образный потенциал как гласных, так и согласных, что делает данное деление условным.
Фонема лишена значения как закрепленности за определенным понятием, однако обладает звуковым символизмом (фоносемантикой) – ассоциативной связью с незвуковыми ощущениями, образами и качествами. Каждый носитель языка может определять, какие звуки кажутся ему "большими" и "маленькими", "добрыми" и "злыми", "узкими" и "широкими", "грубыми" и "нежными", "резкими" и "плавными" и т.д. В ряде случаев, каждая фонема ассоциируется с определенным цветом. Данные ассоциации изучаются в рамках специальных экспериментальных исследований и фиксируются в словарях [6].
Данные ассоциации носят индивидуальный характер. Для трансляции индивидуальных ассоциативных образов автор обычно подкрепляет звуковой символизм значениями слов, в которых реализуется звукопись.
Применение разнообразных фоностилистических приемов с целью усиления звуковой экспрессивности речи определяется как звукопись.
Повторы представляют собой наиболее яркое экспрессивное средство звукописи:
Аллитерация – повторение идентичных или близких по звучанию согласных (например: "Еще в полях белеет снег, а воды уж весной шумят — бегут и будят сонный брег, бегут и блещут, и гласят" – Ф.И. Тютчев). Аллитерация является наиболее распространенным типом звукового повтора, что обусловлено доминирующим положением согласных в фонетической системе русского языка и их ключевой ролью в смыслоразличении [7].
Ассонанс – повторение гласных (например: "Пора, пора, рога трубят…" – А.С. Пушкин). В основе ассонанса, как правило, лежат ударные гласные, поскольку в безударной позиции гласные подвергаются значительным изменениям. В связи с этим, ассонанс часто определяется как повторение ударных или слабо редуцированных безударных гласных. В тех случаях, когда безударные гласные сохраняют свое звучание, они усиливают эффект ассонанса. Различные типы звуковых повторов часто используются параллельно в одном и том же тексте.
Анафора – повторение начальных звуков в словах (например: "Задремали звезды золотые, задрожало зеркало затона…" – С.А. Есенин). При смежной анафоре созвучные слова расположены непосредственно рядом, а при раздельной – разделены другими словами (например: "Друг! Не ищи меня! Другая мода! Меня не помнят даже старики" – М.И. Цветаева).
Эпифора – повторение конечных звуков в словах (например: "Шумели, сверкали и к дали влекли, и гнали печали, и пели вдали…" – К.Д. Бальмонт). Подобно анафоре, эпифора может быть смежной и раздельной. При смежной эпифоре созвучные слова обычно грамматически зависимы, то есть согласуются (например: "Вечером синим, вечером лунным был я когда-то красивым и юным" – С.А. Есенин). Сочетание эпифоры и анафоры придает стихотворной речи особую музыкальность. Злоупотребление аллитерациями и ассонансами может приводить к навязчивому и неестественному усилению фонетической организации речи [8].
Контраст коротких и длинных слов может выполнять выразительную стилистическую функцию в поэтической речи. Использование коротких односложных слов на фоне обычной лексики создает яркий стилистический эффект.
Звукоподражание – использование слов, звучание которых имитирует слуховые впечатления от описываемого явления.
Ономатопея (от греч. словотворчество) – передача звучания человеческого голоса (ахать, хихикать), звуков, издаваемых животными (каркать, мяукать), или "голосов" неживой природы (дребезжать, скрипеть). По своей грамматической природе ономатопеи представлены существительными и глаголами, образованными от междометий (например, бац, бух) [9].
Звукообразные слова. В отличие от звукоподражательных слов, имитирующих звуки, характерные для называемых ими явлений и действий, звукообразные слова сами по себе обладают выразительным звучанием и способствуют образной передаче движений, эмоциональных состояний, физических и психических явлений (например, шушукаться – звукоподражательное слово, а шашни, шушера, шшш – звукообразные) [10].
Функции звукописи:
1. Создание гармонии и музыкального звучания речи.
2. Выразительно-изобразительная функция.
3. Эмоционально-экспрессивная функция.
4. Смысловая функция (подчеркивание важных слов).
5. Композиционная функция (создание сходного звучания смысловых отрезков фраз).
Концепция эвфонии (благозвучия)
Одним из основополагающих стилистических требований, предъявляемых к фонетической организации речи, является принцип эвфонии, сформулированный еще в античных риторических трактатах. Аристотель утверждал, что "написанное должно быть удобочитаемым и удобопроизносимым, что, по сути, одно и то же".
Эвфония предполагает оптимальное сочетание звуков с точки зрения носителей конкретного языка, обеспечивающее удобство произношения и приятное слуховое восприятие. Требования эвфонии должны быть согласованы с фонетическими характеристиками конкретного языка. Разделение языков на "благозвучные" и "неблагозвучные" лишено научного обоснования и связано с субъективными оценками, поскольку эвфония всегда обусловлена своеобразием фонетической системы национального языка. Все, что выходит за рамки данной системы, воспринимается как нарушение эвфонии [11].
Например, непривычные для носителей русского языка звуковые сочетания в словах Битлз, хиджра, Нискоуори, Папаиоанну воспринимаются как неблагозвучные.
Каждый национальный язык обладает уникальной фонетической системой, которая представляется носителям данного языка наиболее удобной. Например, для носителя русского языка благозвучна пушкинская строка: "У лукоморья дуб зеленый", отличающаяся отсутствием труднопроизносимых сочетаний звуков, чередованием коротких и длинных слов и гармоничной интонацией. В качестве примера нарушения эвфонии можно привести следующую фразу: "Вдруг взгрустнулось другу: вскоре / снова встретит он врага", где нанизывание слов с неблагозвучными сочетаниями (вдр, взгр, вск, встр) затрудняет произношение, неоправданное повторение одних и тех же звуков (у, в, р), а также близких по звучанию (д - т, з - с) является навязчивым и неприятным, а пауза после первой строки, вызванная переносом, лишает речь плавности [12].