Курсовая работа по праву на тему Понятие убийства и его виды

Человеческая жизнь всегда очень строго охранялась уголовным правом каждого государства. С принятием Конституции РФ в 1993 году в текст Основного закона нашей страны впервые была включена лаконичная формула статьи 20: "Каждый человек имеет право на жизнь".
В принципе, все было сделано правильно, потому что жизнь - это высшее благо человека как биологической личности и одновременно как социального существа: потеря жизни невосполнима и невосполнимо неисчерпаема. Конституционные гарантии неприкосновенности жизни реализованы в нормах главы 16 действующего Уголовного кодекса РФ (далее УК РФ). Социальные отношения, связанные с жизнью, являются общей целью нападений, описанных в этой главе, и непосредственной целью каждого из этих действий, приводящих к чьей-либо смерти [12].
Убийство традиционно признается самым тяжким преступлением против жизни практически в любой стране (независимо от ее социального и политического строя, религиозных канонов, культурных и других особенностей). В самой российской правовой системе понятие "убийство" закрепилось не сразу.
В памятниках древнерусского права, важнейшим из которых является "Русская правда", лишение человека жизни называлось "убийством", а позже стало известно как "удушение" (Кодекс законов Российской империи 1832 г.), и только в конце девятнадцатого века оно получило свое нынешнее название "убийство", хотя ни в российском Уголовном кодексе 1903 года, ни в одном из уголовных кодексов советского периода это понятие не было детально определено. В учебниках, монографиях, статьях и комментариях теоретики давали определения, порой весьма оригинальные и полные, но в российской школе уголовного права до сих пор не выработана единая научная концепция.
Определение этого очень важного уголовно-правового понятия впервые было введено в текст уголовного права в 1996 году, что следует признать неоспоримой заслугой законодателя. В диспозиции части 1 статьи 105 УК РФ это выражено довольно лапидарно: "умышленное причинение смерти другому лицу".
После того, как здесь было сформулировано юридическое определение убийства, уголовное право сделало еще один шаг вперед и, наконец, вывело за рамки убийства гораздо менее опасное преступление - причинение смерти по неосторожности. Таким образом, Государственная Дума РФ фактически признала — спустя десятилетия — правоту известного российского криминолога, профессора Ленинградского государственного университета, доктора медицинских наук. Шаргородский, писавший в середине прошлого века, что убийство следует называть причиной смерти другого человека только умышленно (а все случаи лишения жизни по неосторожности должны быть прямо указаны в законе). Он справедливо заметил, что выражение "убить по неосторожности" так же чуждо русскому уху, как и выражение "поджечь по неосторожности" (неосторожностью можно вызвать только пожар или смерть). И действительно, с семантической точки зрения слово "убийство" можно рассматривать как своего рода указание на преднамеренную форму вины.
В то время позицию М.Д. Шаргородского мало кто поддерживал, в частности, балтийский криминолог Дж. Ночиус. Возможно, это было связано с тем, что в Уголовном кодексе Латвийской ССР, единственной из всех союзных республик тогдашнего СССР, была прогрессивная формулировка статьи 103 — "лишение жизни по неосторожности". Понятие убийство в действующем Уголовном кодексе РФ 1996 года включает деяния, предусмотренные статьями 105, 106, 107, 108.
Однако юридическое (правовое) определение убийства само по себе еще не позволяет полностью отделить это деяние от аналогичных преступлений, как более, так и менее опасных, и поэтому необходимо срочно ввести в научный и практический обиход другое, доктринальное определение убийства, которое не противоречило бы правовому, а скорее он уточнил, что это будет дополнять их.
Предположим, что полицейский следователь, который ранее проявил невероятную активность в разоблачении вышеупомянутого субъекта, был намеренно лишен жизни преступником. Нет сомнений, что деяние подпадает под признаки статьи 295 УК РФ — а с другой стороны, вроде бы ничто не мешает квалифицировать его как убийство, поскольку это согласно части 1 статьи 1. Согласно статье 105 УК РФ [4], имело место умышленное убийство другим лицом. Чтобы четко и недвусмысленно очертить круг преступлений, которые по закону могут и должны называться убийством (со всеми вытекающими юридическими последствиями), необходимо дать доктринальное (научное) определение от формулирования убийства [15].
Подобные попытки неоднократно предпринимались в российской науке. Однако в большинстве случаев они сводились к таким определениям, как незаконное умышленное причинение смерти другому лицу (Г.Н. Борсенков) — с небольшими вариациями.
Существуют попытки (иногда необоснованно критикуемые) отразить уникальность анализируемого вмешательства в научном определении. Еще в 1961 году профессор Н.И. Забодников дал свое определение убийства – как незаконное, умышленное или неосторожное лишение жизни другого человека, если причиной смерти является основание для привлечения к уголовной ответственности.
Доктринальное определение убийства можно сформулировать следующим образом: убийство - это общественно опасное, противоправное, умышленное убийство другого человека, если оно не направлено одновременно против другого общественного отношения, защищенного уголовным правом. В чем смысл и значение этого определения?
Последнее становится возможным именно благодаря оговорке, если она не направлена одновременно на другие общественные отношения, охраняемые уголовным правом. Предположим, преступник лишает жизни сотрудника полиции во время и в связи с выполнением им своих обязанностей по охране общественного порядка. Такое действие одновременно нарушает отношения, направленные на защиту жизни конкретного полицейского, но, прежде всего, оно наносит ущерб отношениям [13].
Закон называет это не убийством, а террористическим актом (ст. 277), поскольку отношения, связанные с основами конституционного строя, являются основной целью вмешательства, а жизнь отодвигается на второй план, чтобы стать дополнительным объектом. Не случайно слово "убийство" не подчеркивается в постановлениях статей 277, 295, 317. Более того, все упомянутые формулировки сформулированы как "усеченные", и преступления считаются юридически завершенными, даже если жертва нападения действительно выжила. Это можно объяснить тем, что законодатель рассматривает такие действия как направленные прежде всего не на лишение жизни конкретного человека, а на другие социальные ценности, которые охраняются уголовным правом еще строже, чем жизнь.
Не принимая во внимание вышесказанное, легко ошибиться в классификации преступлений, поскольку юридическое определение убийства не подчеркивает, а скорее затемняет принципиальные различия между преступлениями, предусмотренными, например, статьями 105 и 277 УК РФ [4].
Между тем таких отличий несколько: - еще один основной объект нападения; - смерть потерпевшего вовсе не обязательна для состава совершенного террористического акта; - косвенный умысел в террористическом акте невозможен; - ответственное лицо признается субъектом террористического акта с 16 лет, а убийство, квалифицированное в соответствии со статьей 105, признается с 14 лет (следовательно, 14-летний преступник признается виновным в соответствии со статьей 30, часть 3 и пункт "б").
Статья 357 (Геноцид), которая формально включает в диспозицию слово "убийство", но практически не используется, включена в УК РФ, поскольку наша страна подписала соответствующие конвенции, из которых обычно заимствуются словосочетания. При определении убийства в российской юридической литературе традиционно не принято указывать возраст совершившего его. Поэтому мы ограничимся здесь общим замечанием о том, что лицо, достигшее возраста 14 лет (как это было в Уголовном кодексе РСФСР 1960 года), должно рассматриваться как таковое за все виды убийств, даже за "привилегированные".
Мы категорически не согласны с утверждением некоторых ученых о том, что повышение уголовного возраста до 16 лет в соответствии со статьями 106, 107 и 108 УК РФ [4] является актом гуманизма и полностью оправдано.
Недавно в науке уголовного права была сформулирована оригинальная концепция, согласно которой различия между статьями 277, 295, 317 и частью 2 статьи 105 (б) незначительны, поэтому первые три упомянутые статьи могут быть исключены из Кодекса и, таким образом, процедура рассмотрения может быть упрощена.
В действующем Уголовном кодексе Республики Беларусь от 2000 года в статье 139 прямо указано, что противоправность является необходимым признаком убийства, достойным подражания. Считается незаконным: - лишение жизни не является условием необходимой обороны или задержания лица, совершившего преступление (если задержание осуществляется сотрудником правоохранительных органов в соответствии со специальным федеральным законом); - лишение жизни противника на дуэли; - смерть не является условием военного конфликта с другим государством; - причина смерти лица, приговоренного к смертной казни, если такой приговор вынесен на территории РФ, но судом, не входящим в судебную систему страны (например, Шариатский суд Чеченской Республики в середине 90-х годов признал виновными двух преступников, мужчину и женщину, например Приговоренный к смертной казни и публично расстрелянный из автомата, причем это разбирательство транслировалось на всю Россию; не случайно тогдашний генеральный прокурор страны Ю.И. Скуратов, дав принципиальное указание своим подчиненным возбудить уголовное дело по факту убийства.
Чуть позже, в 2000 году, Валид Куруев, член Высшего шариатского суда Чечни, был осужден в Ростове за вынесение смертных приговоров людям в соответствии с законами шариата). Сегодня незаконно лишать жизни неизлечимо больного человека по просьбе или с согласия близких родственников, так называемая эвтаназия [18].
Законность вопроса об эвтаназии (по крайней мере, так называемой "пассивной" эвтаназии) подтверждается и общими положениями, касающимися права человека на жизнь и его права на достойную, не унижающую достоинство смерть по своему выбору. Наиболее развитые государства уже законодательно закрепили многолетнюю практику облегчения ухода из жизни неизлечимо больного человека.
В 2001 году Нидерланды приняли Закон о "легкой смерти", который предусматривает строгие процедуры и основания для эвтаназии (только в случае невыносимой постоянной боли, только при наличии действительного завещания пациента или его родственников, если он сам недееспособен и т.д.). Швейцария находится на пороге принятия такого закона. закон, в котором эвтаназия практикуется в течение длительного времени, несмотря на отсутствие закона. Опрос врачей в США, где наказание за эвтаназию суровое, показал, что каждый (!) из них хотя бы раз в жизни проводил ее "тихо" по просьбе пациента и не считает себя неправым.
Однако традиции законодательной власти в этой стране все еще очень сильны: в 1999 году знаменитый врач Джек Кеворкян получил 25 лет тюрьмы за то, что отправил 130 пациентов в мир иной на 9 лет по просьбе пациентов и их родственников, часто за определенную плату. В Англии "семейный врач" Гарольд Шиффман был осужден по аналогичному делу - его "послужной список" насчитывает почти 300 пациентов. Кстати, в той же Англии в 2001 г. Диана Претти просила суд разрешить ей помочь уйти из жизни ее неизлечимо больному мужу, которому неизлечимый рак причинил невероятную боль, и ее любящее сердце не выдержало этой ситуации. Королевский суд запретил ей это делать, напомнив, что ей грозит наказание в виде 14 лет тюремного заключения. Затем она подала апелляцию в Международный суд по правам человека, но пока она ждала ответа из Страсбурга, ее муж умер в постоянных мучениях. Кстати, ответ Королевского суда Англии был крайне лицемерным, если не циничным в своем смысле: получается, что британский гражданин имеет право на достойную жизнь, и оно реализуется на очень высоком уровне – но права на достойную смерть нет!
В России эта злободневная тема публично обсуждалась во многих телепередачах, которые вели известные журналисты. Например, В.В. Познер в своей программе привел данные репрезентативного социологического опроса россиян, проведенного независимым институтом. Оказалось, что 61% из 2000 опрошенных признают право человека на добровольную смерть (и, следовательно, право других людей помогать ему в этом, когда он сам физически не в состоянии) [5; 21].
Один из ведущих анестезиологов страны профессор М. Лепилин недавно выступил в СМИ и полностью одобрил введение "пассивной эвтаназии": пациент сам пишет записку с просьбой не делать ему искусственное дыхание, если ему это необходимо по состоянию здоровья. Слова "другой человек" в доктринальном определении убийства означают, что речь идет не о самом субъекте, а о любом другом человеке, независимо от его состояния здоровья или возраста, при условии, что он является "Homo sapiens" с биологической точки зрения.