Курсовая работа по русской литературе на тему Тематическое многообразие лирики В.Высоцкого

Владимир Высоцкий, без сомнения, – явление уникальное в культуре России. Он был и актером, и композитором, и музыкантом, но прежде всего – Поэтом. Сам же Высоцкий уклонялся от определения своих творений как стихов, предпочитая описывать их как песни: «Я – автор песен» [1].
И действительно, песенный жанр был для Высоцкого основным. Интерес к нему обусловлен не только тем, что он многие свои стихотворения облекал в музыкальную форму, но и гибкостью песни, ее способностью оперативно отражать события современности. Кроме того, доступность и простота песен значительно увеличивали круг слушателей и читателей, что было крайне важно для Высоцкого: «Авторская песня для меня – это способ общения, диалога с людьми о насущных проблемах, о том, что меня тревожит, терзает, в надежде, что их это волнует не меньше» [1].
Поэтическое наследие Высоцкого отличается как разнообразием, так и масштабностью. Жанровый и тематический спектр его произведений чрезвычайно широк: «Мои песни разнообразны по жанрам: тут и сказки, и бурлески, и шутки, и энергичные призывы в ритме марша» [1].
Высоцкий вошел в литературный мир в начале 1960-х годов. Его ранние произведения были выполнены в стиле городского романса («блатной» песни): «Татуировка», «Тот, кто раньше с нею был», «Большой Каретный», «Зэка Васильев и Петров зэка», «За меня невеста отрыдает честно…» и другие. Это типичный «дворовый» шансон, восхваляющий криминальную романтику, преступные личности и использующий характерные для этого жанра художественные приемы: повторы, упрощенный язык, жаргонизмы и просторечия [2,3]:
А в лагерях — не жизнь, а темень тьмущая: Кругом майданщики, кругом домушники, Кругом ужасное к нам отношение И очень странные поползновения. («Зэка Васильев и Петров зэка»).
Увлечение Высоцкого городским романсом вполне понятно: интерес к блатной лирике практически всегда присутствует в обществе. В неспокойные времена «дворовые» песни становились одним из немногих способов выразить протест против угнетения и отсутствия свободы. Конечно, часто такая лирика являет собой иллюзию протеста, демонстрируя взгляды маргинального сообщества и привлекательную бандитскую романтику, которая захватывала многие молодые умы. Блатная лирика, безусловно, нашла отражение в творчестве бардов, близких к ней по духу (Ю. Алешковский, В. Новиков, А. Розенбаум и другие). Особенно ярко интерес к городскому романсу проявился в шестидесятые годы прошлого века – в период, когда еще были свежи воспоминания о сталинских репрессиях, а хрущевская «оттепель» близилась к завершению. Городской романс, выдвигая на первый план энергичную личность, находящуюся за пределами социальной системы, и идеализируя криминальный мир, становится формой оппозиции существующему режиму. Это голос человека, стремящегося к свободе и грезящего о ней. Но Высоцкий не просто воспевал криминальный мир, а постепенно наполнял его общественными и политическими намеками. Сам Высоцкий так объяснял свою тягу к городскому романсу: «Мои первые песни – это дань моде… Это дань городскому романсу, который тогда был забыт. Я не думаю, что мои ранние песни были блатной лирикой, хотя там я много писал о тюрьмах и заключенных. Мы, дети войны, выросли в основном во дворах. И эта тема не могла обойти нас стороной: для меня в то время это было, возможно, самое понятное проявление страдания – человек, лишенный свободы, близких и друзей. Вероятно, поэтому я так много об этом писал…» [4].
И совершенно ошибочным видится мнение Д. Бавильского, утверждающего, что Высоцкий нанес вред русской культуре, привив «чуждую грязь и агрессию нежной, робкой, стеснительной русской душе» [5].
Поэзия Высоцкого, как и творчество многих авторов эпохи шестидесятых, отличается автобиографичностью, неподдельностью чувств, экспрессивностью и прямотой. Автор никогда не таил от аудитории своих мыслей и эмоций, поэтому персонажи его стихотворений во многом разделяют взгляды создателя, будь то отношение к женскому полу, восприятие войны, детали биографии или просто мироощущение. Таким образом, через поэзию Высоцкого можно увидеть развитие слабостей и болезней не только героя, но и самого автора, что представляет для данного исследования особую важность.
Внимание акцентируется не на душевных терзаниях, а на физических недугах, болезнях и психических отклонениях, что приводит к появлению в стихах Высоцкого образа больницы, который становится ключевым в трилогии «История болезни»: «Ошибка вышла» («История болезни I»), «Песня о врачах» («История болезни II»), «Вдруг словно канули во мрак» («История болезни III»). Все песни этого цикла написаны во второй половине 1970-х годов. Сюжет песни «Ошибка вышла» основан на разговоре Высоцкого с художником Михаилом Шемякиным, который рассказал поэту о своем насильственном лечении в экспериментальной психиатрической клинике, куда он был помещен за непокорность и продолжение творчества, не соответствующего нормам социалистического реализма (советская власть не признавала авангард). Михаил Шемякин в 1980 году, через месяц после ухода Высоцкого из жизни, на радио «Свобода» поделился предысторией «Ошибки вышла»: «Мало кто знает, что одной из самых своих серьезных песен он считал “Я был и слаб, и уязвим”… Хочу сказать, что это за песня, и как она возникла. Однажды я рассказывал ему об одной из страшных психиатрических больниц города Ленинграда, где я провел энное количество месяцев. Это Экспериментальная клиника Осипова, куда со всех концов Советского Союза были свезены самые отборные шизофреники и параноики, и где врачи – поверх униформ офицерских были напялены на них белые халаты – производили свои страшнейшие эксперименты над нами всеми. Через некоторое время Володя пришел ко мне и исполнил удивительную песню “Я был и слаб, и уязвим”«. Так зародилась первая песня трилогии [7].
При анализе контекста цикла стоит отметить, что Высоцкий сам неоднократно бывал в больницах, поэтому был знаком с медицинскими процедурами не понаслышке. Это еще одна из причин обращения поэта-шестидесятника к теме заболеваний и недугов. Также Владимир Новиков в своей книге «Высоцкий» отмечает, что Владимир Семенович – человек, испытывающий страдания и сочувствующий другим: «судьба ведет Высоцкого по жизни, заставляя вновь и вновь страдать, а через это и сострадать другим: “Лежу на сгибе бытия, / На полдороге к бездне, – / И вся история моя – / История болезни”«. Другими словами, жизнь Высоцкого – это путь «пациента», не способного исцелиться от мучащих его «болезней».
Наиболее интересной для анализа представляется «Песня о врачах», так как именно в ней раскрывается конфликт между врачами и пациентами, а также социально-историческая обстановка. «Песня о врачах» – это нарративная композиция, в основе которой лежит практика «карательной психиатрии», характерная для эпохи Брежнева (принудительное помещение в психиатрические больницы как скрытое средство внесудебной расправы с несогласными). Произведение построено на диалоге двух персонажей – пациента и доктора. Они формируют основную сюжетную оппозицию. На стороне пациента всегда его близкие, простые люди («Род мой крепкий – все в меня; / Правда прадед был незрячий; / Свёкор мой –белогорячий, / Но ведь свёкор не родня!» [2, с. 508]), имеющие физические недостатки (слепой прадед), признаки алкогольного делирия (белая горячка у тестя). Поэтому на протяжении всего стихотворения герой надеется на поддержку «светил». Он верит, что они, как защитники справедливости, подтвердят его правоту: «Хорошо, что вас, светила, всех повесили на стенку, / Я за вами, дорогие, как за каменной стеной, / На Вишневского надеюсь, уповаю на Бурденку: / Подтвердят, что не душевно, а духовно я больной!». К сожалению, герой заблуждается: «светила» поддержат не его, а врача, так как в больничном мире, как станет ясно позже, истина не устанавливается, а назначается [6].
Итак, поэтическое напряжение песни обусловлено появлением двух противоположных миров: мира врача и мира пациента. Эта оппозиция ярко проявляется в паре «диагноз / приговор». Для героя стихотворения диагноз – это палата, лавка, обследуемый, медицинский протокол; приговор для него – это камера, нары, подследственный, полицейский протокол («Здесь не камера – палата, / Здесь не нары, а скамья, / Не подследственный, ребята, / А исследуемый я!»). В сознании героя эти понятия различны, но в больнице они не создают никаких противоречий. Поэтому слова доктора: «Вы больны», – звучат не как диагноз, а как приговор. В пространстве больницы («психушки») лечение и уничтожение не отличаются, эти понятия становятся синонимичными: «Мне знаком товарищ Боткин – он желтуху изобрел». Высоцкий намеренно допускает ошибку: Боткин не изобретал желтуху, он боролся с ней, искал способы лечения, – этим он подчеркивает абсурдность больничных правил и норм, а также «всемогущество» того, кто правит в пространстве сумасшедшего дома, так как именно этот человек определяет значение того или иного явления, понятия, объекта и т. д. По мнению Высоцкого, здесь каждый лишается собственного голоса, так как именно врач может объявить его здоровым или больным. Однако герой изначально этого не осознает, поэтому искренне верит в то, что человек сам определяет свою судьбу: «Все зависит в ―доме оном / От тебя от самого: / Хочешь – можешь стать Будённым, / Хочешь – лошадью его!». То есть, по мнению героя, любой вправе решить, кем ему быть: борцом, лидером, победителем (Буденный) или ведомым, подчиняющимся другим (лошадь). Но герой понимает, что, будучи психически здоровым («У меня мозги за разум не заходят – верьте слову»), он оказался в «психушке» неслучайно – его жизнь в больнице уже зависит не от него, а от того, кто здесь является «Буденным». Поэтому герой без колебаний и страха задает вопрос доктору: «Если б Кащенко, к примеру, лёг лечиться к Пирогову – / Пирогов бы без причины резать Кащенку не стал…». Ответ доктора вполне предсказуем, он подтверждает идею о том, что личность несвободна, а ее судьба определяется людьми, обладающими силой и властью: «Вот палата на семь коек, / Вот профессор входит в дверь – / Тычет пальцем: “Параноик”, – / И пойди его проверь». Так врач без зазрения совести выносит приговор здоровому человеку: «Мой диагноз – паранойя, / Это значит – пара лет!». Человеку, отрицающему помешательство и мыслящему логически, ставят страшный диагноз – психическое расстройство, а, следовательно, и лишают свободы на значительный срок (паранойя – это несколько лет заключения). А для героя несвобода равносильна смерти: «Но лист – перо стальное / Грудь проткнуло, как стилет!». Таким образом, в сумасшедшем доме человека лишают свободы, права выбора, жизни, здоровья, объявляя его психически больным [9].
В своей песне Высоцкий фиксирует бесспорный для здравомыслящих людей факт: власть является центральным элементом общества и неизменно противостоит простому человеку, даже если этот человек строго соблюдает законы. В «Песне о врачах» роль представителя власти берет на себя доктор, властвующий в психиатрической больнице – своего рода микрокосм, отражающий устройство всего Советского Союза. Эта больница, следовательно, предстает как метафорическое отражение советского жизненного уклада. Таким образом, становится очевидной метафорическая связь: врачи олицетворяют власть, а сумасшедший дом – СССР. Высоцкий выражает убеждение, что в мире, лишенном правды, справедливости и порядка, воцаряется хаос и бессмыслица, которые разрушают личность человека, приводя его к физическим, моральным и психическим недугам [8].
Социальный контекст произведения становится явным: доктор исполняет волю вышестоящих инстанций, пренебрегая клятвой Гиппократа и совершая насилие под видом заботы о гражданах. Психиатрическая больница у Высоцкого – это метафора мира, где невозможно духовное и нравственное развитие, так как все его обитатели в той или иной степени нездоровы: одни страдают от всевластия, считая себя вершителями судеб, а другие теряют разум из-за отсутствия свободы, жизненных ориентиров, беззакония и бессилия, что приводит к духовному опустошению и психическим расстройствам. Примечательно, что именно представители власти делают простых людей «больными», стремясь сохранить свое влияние и положение, что делает нездоровым все общество, лишая его полноценной жизни, прогресса. Таким образом, пространство сумасшедшего дома расширяется и охватывает все человечество. Патологическое пространство в песне Высоцкого приравнивается к смерти («Но не лист – перо стальное / Грудь проткнуло, как стилет!») – символ небытия, лишенного жизни. Остросатирические произведения Высоцкого представляют особый интерес для исследователей. Используя гротеск и иронию, поэт высмеивал недостатки советского общества: бюрократию, лицемерие, пьянство, некачественную работу. Его сатира была удивительно точной и узнаваемой, что делало его произведения особо популярными. Важно отметить, что сатира Высоцкого не носила злого или уничижительного характера — в ней всегда присутствовало человеческое тепло и понимание к персонажам, даже к самым неприглядным [9, c. 78].