Курсовая работа по литературе на тему «Особенности повествования и выражения авторской позиции в романе В Набокова «Камера обскура»

Категория автора является одной из ключевых в литературоведении, при этом само её содержание существенно варьируется в зависимости от методологической позиции исследователя. В нарратологической традиции принято разграничивать реального автора, имплицитного (подразумеваемого) автора и нарратора – три инстанции, которые нередко смешиваются в обыденном читательском восприятии, но принципиально разделяются в аналитическом подходе.
Понятие имплицитного автора было введено У. Бутом в работе «Риторика прозы» (1961) и означает образ автора, реконструируемый читателем на основе совокупности художественных решений текста. Это не реальная личность писателя, но и не нарратор – промежуточная инстанция, несущая ответственность за нормативную систему произведения, его ценностный горизонт. В. Шмид характеризует имплицитного автора как «образ автора, реконструированный читателем из текста как целого» [Шмид, 2003, с. 47]. Именно имплицитный автор обеспечивает единство произведения как художественного высказывания.
М. М. Бахтин подходит к проблеме автора иначе: для него первичен вопрос о диалогическом отношении автора к герою. В «Эстетике словесного творчества» Бахтин настаивает на принципиальной «вненаходимости» автора по отношению к герою: «автор должен находиться на границе создаваемого им мира, ибо вторжение его в этот мир разрушает его эстетическую устойчивость» [Бахтин, 1979, с. 175]. Автор «объемлет» героя своим видением, превосходя его в понимании смысла целого произведения. В случае Набокова это «объемлющее» авторское видение реализуется через демонстративный контраст между ограниченностью героев (их нравственной «слепотой») и всеведением нарраторской инстанции.
В. В. Виноградов разработал концепцию образа автора как категории лингвопоэтики. В его понимании образ автора – «концентрированное воплощение сути произведения, объединяющее всю систему речевых структур персонажей в их соотношении с повествователем» [Виноградов, 1971, с. 118]. Образ автора пронизывает всю ткань текста, проявляясь в выборе слов, синтаксических конструкций, интонационных рисунков. Именно в этом смысле «голос автора» слышен даже там, где нарратор формально «самоустраняется» – в описаниях, диалогах, воспроизведении внутренней речи персонажей.
В. И. Тюпа предлагает разграничивать три уровня авторского присутствия в тексте: 1) автора как субъекта эстетической деятельности (реального писателя); 2) имплицитного автора как ценностно-нормативного горизонта произведения; 3) нарратора как текстовой инстанции, организующей повествование [Тюпа, 2001, с. 42]. Это разграничение принципиально важно для анализа набоковских романов, где дистанция между нарратором и имплицитным автором намеренно обыгрывается. Нарратор в «Камере обскуре» как будто нейтрален – но совокупность его нарративных выборов (что показывать, как описывать, какие детали выделять) выдаёт систематическую авторскую оценку.
Р. Барт в эссе «Смерть автора» (1967) провозгласил необходимость аналитически элиминировать реального автора во имя читателя и текста [Барт, 1989, с. 233]. Однако в нарратологической практике «смерть автора» означает не исчезновение авторских смыслов, но их перераспределение по всему пространству текста. В случае Набокова «смерть автора» оборачивается его повсеместным незримым присутствием: автор скрывается за нарраторской маской, чтобы неожиданно обнаружить себя в иронической ремарке, неожиданной детали или нарочитой цитате.
Концепция образа автора, разработанная Виноградовым, предполагает, что авторское «я» в произведении – это не биографическая личность, а художественный конструкт, реализующийся в совокупности стилистических приёмов. Именно поэтому образ автора может рассматриваться «в отношении как к стилю писателя, так и к строю и композиции произведения» [Виноградов, 1971, с. 152]. В набоковском тексте образ автора складывается из нескольких компонентов: иронической нарраторской дистанции, системы образных сравнений (животный мир, оптические приборы, мир кино), последовательного обнажения иллюзий персонажей.
Таким образом, категория автора в нарратологической традиции – это многоуровневое понятие, включающее реального автора, имплицитного автора и нарратора. В анализе «Камеры обскуры» принципиальным является именно уровень имплицитного автора: именно здесь сосредоточена та нравственная позиция, которую роман последовательно и систематически выстраивает через нарративные и образные средства.

1.3. Повествователь и точка зрения: концепции Шмида и Тюпы

Проблема повествователя и точки зрения занимает центральное место в нарратологии. Именно через повествователя – его позицию, компетентность, надёжность или ненадёжность – организуется всё пространство художественного текста. Особую роль в разработке этих понятий применительно к русской прозе сыграли работы В. Шмида. Его методология, сочетающая строгость структуралистского анализа с вниманием к семантической плотности текста, оказывается исключительно продуктивной при работе с набоковской прозой.
В монографии «Нарратология» (2003) Вольф Шмид систематизирует понятия нарраторской позиции, фокализации, темпоральных отношений и нарративных режимов. Шмид разграничивает «абстрактного автора» (авторский образ, реконструируемый из текста в целом) и конкретного нарратора. Принципиально важным является понятие «ненадёжного нарратора» – повествователя, чья оценка событий расходится с ценностной позицией имплицитного автора [Шмид, 2003, с. 82]. В романах Набокова, как правило, нарратор принципиально надёжен в фактологическом плане, но ирония имплицитного автора создаёт зазор между тем, что нарратор сообщает, и тем, как это следует интерпретировать.
В работе «Проза Пушкина в поэтическом прочтении» [Шмид, 1998] исследователь анализирует нарративные стратегии пушкинской прозы, выявляя тонкие механизмы иронии, полифонии и поэтической насыщенности прозаического текста. Шмид демонстрирует, что пушкинская проза организована по законам поэтической структуры: каждое слово, каждая деталь несёт смысловую нагрузку, случайностей нет, звуковые и образные повторы создают скрытый смысловой план. Понятие «поэтического прочтения» прозы – то есть внимания к звуковым повторам, ритмическим рисункам, образным системам, выходящим за рамки сюжетной функциональности, – оказывается чрезвычайно продуктивным и для анализа набоковского письма.
Набоков, как и Пушкин в интерпретации Шмида, организует прозаический нарратив по законам поэтической структуры. Именно в этом ключе следует рассматривать такие особенности «Камеры обскуры», как настойчивый мотив оптических приборов, символика имён персонажей (Горн – нем. Horn, «рог»; камера-обскура как метафора искажённого восприятия) и ритмически организованные описания природы и интерьеров. Шмидовское «поэтическое прочтение» позволяет выйти за рамки сюжетного анализа и увидеть, как на уровне словесной ткани организуется авторская ирония [Шмид, 1998, с. 15]. Каждая деталь в набоковском тексте – не орнамент, но элемент системы смыслопорождения.