Курсовая работа по литературе на тему Поэтика рассказов В.М. Шукшина: анализ характеров чудиков и методика работы над ними на уроках литературы в 10-11 классах

В авторитетной Большой российской энциклопедии поэтика, рассматриваемая в широком смысле, определяется как область знаний, изучающая принципы создания литературных произведений, совокупность эстетических приемов, применяемых в них, исторические закономерности их эволюции и способы художественной реализации авторской идеи [3].
В более узком понимании, поэтика – это комплекс выразительных средств, таких как построение, стилистика, фабула и другие элементы, использование которых в произведении диктуется намерением автора или типично для определенного жанра, стиля, автора или национальной литературы.
Различают поэтику общую и частную. Первая исследует звуковую и образную структуру текста, вторая – конкретное литературное произведение.
Нам предстоит рассмотреть поэтику рассказа.
Активное использование рассказа в современной литературе свидетельствует о его оперативности, актуальности и аналитическом потенциале. Данная форма отличается необычайной гибкостью и динамичностью. Специфика «малой прозы» предопределяет избирательное отношение к отбору жизненного материала; рассказ не стремится к глобальным обобщениям и всестороннему охвату. Рассказу присущи разные уровни художественного обобщения: в его основе могут лежать небольшие сюжеты – эпизоды из повседневной жизни, отдельные случаи. Однако из разрозненных фрагментов, сцен, моментов складывается живая картина действительности, зачастую поражающая нас своей глубиной и многогранностью, ведь рассказу свойственно тесное взаимодействие и проникновение обыденного и сущностного. Э. Шубин, анализируя вопросы поэтики «малой прозы», подчеркивает эту выдающуюся способность раскрывать через частные конфликты фундаментальный смысл человеческого существования и значимые социальные явления [34].
Уникальность творческого почерка В.М. Шукшина проявляется в насыщенности его произведений живым, колоритным и разговорным языком, полным разнообразных нюансов. Его персонажи – зачастую пылкие полемисты, охотно использующие в своей речи пословицы, поговорки, псевдонаучные термины, жаргонизмы, а порой и нецензурную лексику. Тексты изобилуют междометиями, восклицаниями и риторическими вопросами, что добавляет произведениям эмоционального накала.
А.И. Куляпин подчеркивал, что творчество Шукшина, уместившись в невероятно сжатые сроки, развивалось с огромной скоростью [9]. Отсюда может возникать иллюзия топтания на месте или движения по замкнутому кругу, однако это впечатление ошибочно. Художественная вселенная писателя поражает своей энергичностью и постоянным развитием.
Ю.В. Шатин утверждал, что литературный язык каждый раз создается заново в процессе написания произведения, не допуская какого-либо автоматического повторения или использования готовых шаблонов [33], что прослеживается и в написании рассказов В.М. Шукшина.
Следовательно, особенность поэтики рассказов В.М. Шукшина заключается в объединении «различных героев из разных рассказов в единый образ»; «пограничном» социальном положении протагониста; противоречивости его натуры; «необычности» персонажей; «экстремальных» обстоятельствах; лаконичности формы; детализированном изображении предметов; использовании мифологических элементов; философской насыщенности и глубоком духовно-нравственном содержании произведений. В.М. Шукшин уделяет особое внимание применению архетипических мотивов и образов при формировании смыслового горизонта художественного текста.

1.2. Типаж «чудика» и его воплощение в рассказах В. М. Шукшина

Исследователи творчества Василия Шукшина, анализируя его рассказы, которые сам автор определял, как части «одного большого романа» [35, с. 249], выделяют несколько основных типажей персонажей: от праведников и путников до авантюристов, фантазеров и даже лжецов. Шукшину удалось по-новому взглянуть на известного героя – чудака, простака, добровольного шута, юродивого, в котором древнерусские авторы и классики XVIII-XX веков видели надежду на духовное возрождение в предчувствии национальной трагедии.
Толковый словарь С.И. Ожегова определяет «чудика» как странного, чудного человека, обладающего необычными чертами [19]. Шукшин в своих произведениях использует уменьшительно-ласкательную форму – «чудики», придавая своим героям оттенок беззащитности и детскости. Это слово стало своеобразной меткой, которой люди небрежно наделяют друг друга, выражая и насмешку, и снисходительность, и пренебрежение, и даже восхищение.
По убеждению самого Шукшина, в России существует особый тип личности – «дурачок», в котором время находит свое отражение [35, с. 54]. Ранее это подмечали у юродивых, странников и других «не от мира сего», которые часто встречались в русской литературе.
Н.Н. Ростова считает, что юродивый – это человек, живущий по иной логике, с абсолютной системой координат. Он ставит небесные законы выше земных, Бога – выше своего «я», веру – выше разума, бодрствование – выше сна, образ – выше слова, внутреннее – выше внешнего, культ – выше культуры [21, с. 106].
Находясь на стыке мирской потехи и строгих церковных правил, человек, сознательно выбравший путь «не от мира сего», сочетает в себе элементы мистики и благочестия, нелогичности и мудрости, вымысла и реальности, игры и деяния. Широкая публика часто воспринимает юродивого как простого «чудака», «ненормального», возможно, с физическими или умственными отклонениями. Однако именно юродивым было «позволено» критиковать общепринятые нормы поведения, пренебрегая условностями времени и места. Добровольное принятие трудностей и лишений, готовность к насмешкам и оскорблениям давали им своего рода право на осуждение, обращенное ко всем без исключения [18, с. 126].
Правомерно утверждать, что образ юродивого многогранен; это образ, воплощающий единство традиций русской литературы XIX века. Однако В.М. Шукшин твердо верил, что суть юродства заключается в обязанности «бранить мир», тем самым разоблачая пороки как влиятельных, так и обычных людей, невзирая на общественное мнение [4, с. 85].
Г.Г. Хисамова отмечает, что поиски национального характера проявились в создании уникального образа героя-«чудика», обычного человека с необычным внутренним миром, для которого характерны эксцентричность, порывистость и непредсказуемость в поступках [30].
Отсутствие понимания со стороны окружающих приводит к изоляции многих шукшинских «чудиков». И они сами, по мнению Е.А. Фроловой, по-разному относятся к этому: для одних одиночество – спасение, для других – страдание, а для третьих – гибель [28].
Шукшин акцентирует мотив одиночества своих героев, вынося имя персонажа в заглавие рассказа: «Гринька Малюгин», «Степка», «Ванька Тепляшин». Это способ выделить героя среди остальных действующих лиц. Автор стремится подчеркнуть уникальность, чудаковатость своих персонажей.
В мире одиноких персонажей Шукшина особняком стоит тип «чудика»-мыслителя: это герой, находящийся в постоянном поиске жизненного смысла, подобно Игнату из «Игнаха приехал», Сашке из «Обиды», Ивану из «В профиль и анфас», Максиму Ярикову из «Верую!», Моне Квасову из «Упорного» и Спирьке из «Сураза». Традиции странничества, скитальчества и пророчества в русской литературе органично переплетаются с образами юродивых.
В отличие от добрых и безобидных «чудиков» Шукшина, критики выделяют типаж «античудиков» – «энергичных личностей» (по мнению Г. Хисамовой) или «хищников» (как отмечает Н. Струве). К ним относятся: несгибаемый и полный злобы бригадир Шурыгин, с упоением уничтоживший единственную церковь в деревне («Крепкий мужик»); безымянный «хозяин бани и огорода» из одноименного рассказа, о котором автор предупреждает, как о человеке, способном нанести увечья за пару морковок; надменный и кичливый Сергей Сергеевич («Свояк Сергей Сергеевич») и «сильная духом» теща Вени Зяблицкого, Елизавета Васильевна («Мой зять украл машину дров!»).