Курсовая работа по Русская литература на тему Притча о блудном сыне в русской литературе

Введение

Актуальность исследования. Проблема значения библейских образов и сюжетов для литературного творчества продолжает активно разрабатываться и вытекает из диалога религиозной и светской культур. Этот диалог в той или иной степени присутствует в творчестве каждого писателя.
Писатели обращаются к библейским и, шире, мифологическим мотивам, сюжетам и образам, актуализируя и трансформируя их смысловое наполнение. В мотивах и образах Библии коренятся семантические уровни, показанные в целом ряде исследований классических текстов разных периодов.
В евангельской притче о блудном сыне в развернутом виде представлена основная тема православия: в главном – единство, во второстепенном – свобода, во всем – любовь. И содержится (как, впрочем, и в других библейских историях) христианская истина, имеющая глубокий философский смысл.
Моделируя образ мира и образ человека во всей их потенциальности, библейская притча указывает на «высшую тему», объясняющую скрытый смысл любого земного события, – восстановления прерванной связи между человеком и Богом, внутреннего преображения, возвращения его божественного достоинства, т.е. встречи с Богом в самом себе и его мудростью. Распознавание духовных смыслов человеческой жизни – задача, решаемая через библейские философские истории.
Объект исследования – притча о блудном сыне.
Предмет исследования − мотив «блудного сына» и его художественное воплощение в русской литературе.
Целью данного исследования является изучение отражение мотива «блудного сына» в произведениях Ф.М. Достоевского и М.А. Шолохова.
Реализация поставленной цели предусматривает решение следующих задач:
1. рассмотреть евангельскую притчу о блудном сыне как канонический культурный текст.
2. изучить понятие метасюжета.
3. провести анализ притчи о блудном сыне как метасюжет русской литературы.
Практическая ценность результатов заключается в возможности применения при чтении курсов по истории русской литературы.
Работа состоит из введения, двух глав, заключения, библиографии.
В первой главе рассматриваются особенности функционирования архетипического сюжета о блудном сыне.
Вторая глава посвящена изучению отражению мотива «блудного сына» в произведениях Ф.М. Достоевского и М.А. Шолохова.
Заключение содержит основные выводы исследования.

 
Глава 1. Особенности функционирования архетипического сюжета о блудном сыне

1.1. Евангельская притча о блудном сыне как канонический культурный текст

С самого зарождения русская литература обращается к »вечным» темам. В соответствии с историческим развитием сознания средневекового человека библейские тексты подвергались разного уровня интерпретациям: с преобразованием художественных канонов или с изменением их ценностно-смысловой составляющей. Заимствование мотивов, сюжетных коллизий и образов из текстов Священного Писания является традиционным в первую очередь для древнерусской книжности.
Художественная модель, основанная на проявлении своеволия и конфликте поколений, является центральной для целого ряда произведений древнерусской словесности на протяжении всего её существования. Этот сюжетообразующий мотив восходит к библейской притче о блудном сыне из Евангелия от Луки. По мнению исследователей, евангелическая фабула притчи о блудном сыне, созданная во времена синкретизма, является «универсальной мифологической моделью взаимоотношений поколений» [14, с. 17]. Смысловая природа притчи о блудном сыне как первоосновы парадигмы сюжетных моделей сохраняется на протяжении всех времен. Модификация библейского текста позволяет применить идею духовного единения поколений к конкретным временным эпохам, причем актуальность архетипа не будет утеряна.
В литературе каждой эпохи существовали «вечные» сюжеты, раскрывающиеся злободневные проблемы общества. Одним из устойчивых сюжетов в русской литературе является евангельская притча о блудном сыне, которая, модифицировавшись, нашла отражение в художественных произведениях разных эпох. В силу заключённой в данном эпизоде Священного Писания глубокой жизненной философии, она становилась основой многих произведений.
Евангельские притчи разнообразны и по тематике, и по жанру и объединены в тематические блоки. Любая притча представляет собой cравнение, подобие, некую аналогию, часто взятую из явлений окружающей природы, отношений в семье или в государстве.
Сюжет притчи о блудном сыне неоднократно становился предметом художественного осмысления. По наблюдениям В. И. Тюпы и Е. К. Ромодановской, «во множестве произведений мировой литературы мы встречаемся как с сюжетом блудного сына, явно или (чаще) не явно, воспроизводящим событийную канву притчи из Евангелия от Луки, так и с мотивом блудного сына, актуализирующим ту же притчу в читательском сознании без воспроизведения ее сюжета в тексте» [19, с. 5]. Среди текстов русской классики, аллюзивно воспроизводящих мотивы этой евангельской притчи, можно назвать такие произведения, как «Станционный смотритель» А. С. Пушкина, «Тарас Бульба» Н. В. Гоголя, «Отцы и дети» И. С. Тургенева, «Господа Головлевы» М. Е. Салтыкова-Щедрина и др.
Сюжет о блудном сыне, который, по мысли А. В. Чернова, «изначален и определяющ» для всей мировой литературы [23, с. 152], оказывается востребованным и в современной русской прозе. Элементы этого сюжета обнаруживаются в таких произведениях, как «Лаз» В. С. Маканина, «Всех ожидает одна ночь» М. П. Шишкина, «Чапаев и Пустота» В. О. Пелевина, «Блуждающее время» Ю. В. Мамлеева, «Pasternak» М. Ю. Елизарова, «Светопреставление» И. Ю. Клеха, «Дом близнецов» А. В. Королева, «Вор, шпион и убийца» Ю. В. Буйды и других.
Евангельская притча о блудном сыне как «структурное начало, содержащее конфликт поколений в ситуации выбора жизненного пути» [14, с. 3] является ключевым сюжетным фундаментом рассказа К. Г. Паустовского «Телеграмма», повести А. С. Пушкина «Станционный смотритель» из цикла «Повести Белкина», романов Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание», И. С. Тургенева «Дворянское гнездо» и др.
Охарактеризуем сюжетную схему евангельской притчи о блудном сыне. Её можно представить в виде следующих пунктов:
а) раздел отцом имения между сыновьями;
б) уход из отчего дома, путешествие в город;
в) разгульная жизнь, совершение греховных поступков, растрата доли, полученной от отца;
г) герой оказывается на дне жизни;
д) возникновение внутреннего конфликта; внезапное озарение, осознание своей вины;
е) преодоление себя, возвращение в отчий дом;
ж) отец тепло встречает сына, переодевает его [9, с. 189] и устраивает пир;
з) недовольство старшего сына и речь отца.
В каноническом тексте притчи транслируются основные идеи христианского вероучения: искушение плоти ведет к духовной гибели, смирение гордыни и покаяние возвращают к Богу, любовь Бога безгранична. Утверждается смысл человеческого существования, состоящий в восстановлении прерванной связи с Богом. Данные смыслы притчи, безусловно, важны для христианского прочтения литературы, в центре которого находятся всегда актуальные идеи любви и спасения. Однако продуктивность сюжета о блудном сыне связана, на наш взгляд, с его мотивным комплексом, включающим такие мотивы, как взаимоотношение «отцов» и «детей» и выбор человеком своей дальнейшей судьбы.
В структуре сюжета притчи Ю. В. Шатин выделил следующие элементы: «требование младшего сына о разделе имущества – раздел – уход сына из дома – распутная жизнь – разорение и голод – работа свинопасом – просьба к отцу принять его наемником – возвращение – радость отца – пир – ропот старшего сына – мораль: “надо было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил; пропадал и нашелся”» [25, с. 36–37]. Изучение культурологических и богословских трактовок притчи о блудном сыне выявляет такие пары коррелирующих мотивов, как «греховность (сына) – чистота (отца)», «родина (отчий дом) – чужбина», «уход – возвращение», «раскаяние – прощение» [19].

1.2. Понятие метасюжета. Основные сюжетные модификации притчи в русской литературе

Евангельская притча о блудном сыне - один из наиболее часто воспроизводимых в русской литературе эпизодов Священного Писания, очевидно, в силу содержащейся в ней житейской мудрости, отражающей человеческий опыт взаимоотношений «отцов» и «детей» в ситуации нравственного выбора, который получил воплощение в эмпирическом плане сюжетного повествования притчи. При этом притча поднимается до определенного уровня обобщения, повествуя «не об однократных событиях общеисторической (сказание) или частной (анекдот) жизни, но о том, что по убеждению соучастников притчевого дискурса, - существовало и будет существовать всегда, что неизменно или что случается постоянно» [20].
Притча о Блудном сыне нередко использовалась в древнерусской литературе. Например, Б.М.Гаспаров продемонстрировал связь «Слова о полку Игореве» с сюжетной моделью данной притчи в своей работе «Поэтика «Слова о полку Игореве». С притчей о блудном сыне тесно связаны, как минимум, еще два классических текста древнерусской литературы: «Повесть о Савве Грудцыне» и «Повесть о Горе-Злочастии». В 1670-ые гг. появилось известное произведение Симеона Полоцкого «Комедия притчи о блудном сыне». А использование мотивов притчи произведениями древнерусской литературы вообще неисчислимо.