Фрагмент для ознакомления
2
К данной группе относятся коррелятивные пары типа «молодой – младший», где оба варианта сохраняют активность в современном употреблении, хотя и проявляют определенную семантическую специализацию. Полногласная форма «молодой» обозначает общий признак возраста и характеризуется широкой сочетаемостью и стилистической нейтральностью. Неполногласная форма «младший» приобрела значение относительного возраста в рамках определенной группы и используется в сравнительных конструкциях или при обозначении иерархических отношений.
Пара «холодный – хладный» демонстрирует иной тип соотношения, при котором полногласная форма является основной и стилистически нейтральной, а неполногласная форма сохраняет активность преимущественно в составе устойчивых словосочетаний и производных слов. Слово «хладнокровный» и его дериваты представляют собой устоявшиеся языковые единицы, в которых неполногласная основа выполняет терминообразующую функцию. В поэтической речи неполногласный вариант «хладный» может использоваться как стилистическая альтернатива, придающая тексту архаическую или торжественную окраску.
Особый случай представляет пара «короткий – краткий», где произошла функциональная специализация вариантов при сохранении их относительной активности. Полногласная форма «короткий» используется в обыденной речи для обозначения малой протяженности в пространстве или времени. Неполногласная форма «краткий» закрепилась в книжной речи и терминологических системах, особенно в лингвистической терминологии («краткое прилагательное», «краткая форма») и в значении 'сжатый, лаконичный' («краткое содержание», «краткий обзор»).
Коррелятивная пара «голова – глава» представляет случай полной семантической дифференциации при сохранении этимологического родства. Полногласная форма «голова» обозначает часть тела и используется в прямом и переносном значениях в разговорной и нейтральной лексике. Неполногласная форма «глава» специализировалась в значениях 'руководитель' и 'раздел текста', приобретя книжную стилистическую окраску.
Пара «молоко – млеко» демонстрирует процесс архаизации неполногласной формы. В современном русском языке полногласная форма «молоко» является единственной активной, тогда как «млеко» сохраняется лишь в поэтической речи, фольклорных текстах и устойчивых выражениях церковного происхождения («млеко и мед»). Эта пара иллюстрирует общую тенденцию к вытеснению неполногласных форм из активного употребления.
Аналогичную ситуацию наблюдаем в паре «золото – злато», где неполногласная форма функционирует исключительно как поэтизм или архаизм. В художественной литературе «злато» используется для создания стилистического эффекта, имитации народно-поэтической речи или архаической стилизации. В обыденном употреблении данная форма практически не встречается.
Группа слов с равноправным функционированием включает также пары, где различия проявляются в сочетаемостных возможностях и фразеологической активности. Например, основы «холод-» и «хлад-» по-разному ведут себя в словообразовании: от первой образуются общеупотребительные слова (холодильник, холодец, похолодание), от второй – преимущественно книжные образования (хладнокровие, хладагент).
Анализ данной группы показывает, что равноправность функционирования носит относительный характер и обычно сопровождается различными формами дифференциации: семантической, стилистической, сочетаемостной или функциональной. Полная синонимия полногласных и неполногласных форм в современном русском языке практически не встречается, что свидетельствует о действии принципа языковой экономии и тенденции к функциональной специализации вариантов.
Таким образом, слова с равноправным функционированием полногласных и неполногласных форм представляют относительно немногочисленную группу, характеризующуюся различными типами дифференциации вариантов. Равноправность носит условный характер и обычно сопровождается семантической, стилистической или функциональной специализацией одного из вариантов.
2.2. Слова с преимущественным функционированием полногласных форм
Наиболее обширную группу в системе слов с рефлексами дифтонгоидов составляют лексемы, представленные исключительно или преимущественно полногласными формами. Эта группа включает основную массу повседневной лексики русского языка и отражает результат естественного фонетического развития праславянских дифтонгоидных сочетаний в русском языке без значительного влияния церковнославянской традиции.
Подгруппа слов с сочетаниями -оро- включает многочисленные лексемы типа «борода», «ворота», «дорога», «корова», «сторона», «город», «горох», «короб», «мороз», «порог». Слова представляют исконно русскую лексику и не имеют активных неполногласных соответствий в современном языке. Потенциальные церковнославянские формы типа брада, врата, драга либо не вошли в русский язык, либо имеют крайне ограниченную сферу употребления в качестве архаизмов или историзмов.
Слово «борода» демонстрирует типичное развитие полногласной формы, которая стала единственным способом обозначения соответствующего понятия в русском языке. Церковнославянская форма «брада» может встречаться в исторических текстах или стилизованной речи, но не является активной единицей современного языка. От полногласной основы образуется разветвленное словообразовательное гнездо: бородка, бородач, бородатый, безбородый и др.
Лексема «ворота» также представлена исключительно полногласной формой в современном употреблении. Церковнославянское «врата» сохраняется в составе некоторых фразеологизмов и устойчивых выражений («райские врата», «адские врата»), а также в архитектурной терминологии, но не является общеупотребительным словом. Полногласная форма активно участвует в словообразовании: воротник, воротца, привратник.
Слово «дорога» представляет собой один из наиболее частотных примеров полногласия. Неполногласная форма в русском языке практически не представлена, что свидетельствует о полном закреплении исконно русского варианта. Словообразовательное гнездо включает многочисленные дериваты: дорожка, дорожный, подорожник, бездорожье, железнодорожный и др.
Подгруппа слов с сочетанием -оло- включает лексемы «голова», «голос», «молоко», «колос», «полотно», «болото», «золото», «молот». В большинстве случаев полногласные формы являются единственными активными вариантами, тогда как неполногласные соответствия либо отсутствуют, либо имеют архаический характер.
Слово «голос» не имеет активных неполногласных соответствий в русском языке, хотя в церковнославянском существовала форма «глас». В современном русском языке «глас» может употребляться в книжной речи в составе устойчивых выражений («глас народа», «глас вопиющего в пустыне») или как поэтизм, но основной формой остается полногласная «голос».
Лексема «молот» также представлена исключительно полногласной формой. Словообразовательное гнездо включает слова молоток, молотьба, молотить, перемолоть, которые демонстрируют продуктивность полногласной основы в деривационных процессах.
Подгруппа с сочетанием -ере- включает слова «берег», «дерево», «время», «середина», «череп», «стрелá». Лексемы также характеризуются преимущественным или исключительным функционированием полногласных форм при ограниченной активности неполногласных вариантов.
Слово «берег» является основной формой для обозначения соответствующего понятия. Церковнославянская форма «брег» может встречаться в поэтической речи или архаизированных контекстах, но не является общеупотребительной. Полногласная форма активно участвует в словообразовании: берега, прибрежный, побережье, безбрежный.
Лексема «дерево» демонстрирует полное доминирование полногласной формы. Церковнославянское «древо» сохраняется в составе некоторых терминов (древесина, древесный) и фразеологизмов («древо жизни»), но как самостоятельная лексема имеет архаический характер.
Подгруппа с сочетанием -еле- менее многочисленна и включает такие слова, как «железо», «молодой», «селезень». В этих случаях также наблюдается доминирование полногласных форм при ограниченной активности неполногласных соответствий.
Фрагмент для ознакомления
3
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Аникин, А. Е. О лингвогеографическом аспекте изучения русской сибирской лексики / А. Е. Аникин // Этимология. – 1988. – Т. 1985. – С. 71-77.
2. Антонова, О. В. О рефлексах старомосковского произношения в современной звучащей речи / О. В. Антонова // Русский язык в научном освещении. – 2007. – № 1 (13). – С. 225-239.
3. Бартков, Б. И. Количественный субъективный и объективный пентахотомический статус 500 «суффиксоидов и суффиксов» современного русского языка / Б. И. Бартков, Л. И. Минина // Дневник науки. – 2019. – № 3 (27). – С. 51.
4. Дмитриева, О. И. Синхронно-диахронный анализ словообразовательных гнёзд глаголов движения (на примере корневых морфем -ход-, -ид-, -шед-) / О. И. Дмитриева, О. И. Янковский // Ученые записки Казанского университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2017. – Т. 159. – № 5. – С. 1295-1312.
5. Дубровина, С. Ю. Организация православной лексики русского языка по функционально-стилистическим разрядам / С. Ю. Дубровина // Вестник Московского университета. Серия 9: Филология. – 2009. – № 1. – С. 34-55.
6. Князева, А. С. Вариативность произношения заимствованных слов в современном русском языке / А. С. Князева // Студенческая наука и XXI век. – 2012. – № 9. – С. 207-212.
7. Кочеткова, Т. И. Сложносоставные слова в современном русском языке: словообразовательный и функционально-грамматический аспекты / Т. И. Кочеткова. – Оренбург: Оренбургский государственный педагогический университет, 2006. – 104 с.
8. Крючкова, О. Ю. Синхронно-диахронный анализ усложненных суффиксальных формантов как методика их изучения / О. Ю. Крючкова // Вестник Московского университета. Серия 9: Филология. – 2024. – № 2. – С. 188-201.
9. Потапова, Г. А. Функционирование синкретичных заимствованных морфем в русском языке / Г. А. Потапова // Перспективы науки. – 2013. – № 11 (50). – С. 90-93.
10. Припадчев, А. А. Проблемы синхронии и диахронии русского языка / А. А. Припадчев // Филологические записки. – 2013. – № 31. – С. 309-334.
11. Черняк, В. Д. Современное словарное представление паронимов русского языка / В. Д. Черняк // Мир русского слова. – 2006. – № 4. – С. 96-99.
12. Шилихина, К. М. Формирование функции дискурсивного маркера проблемной достоверности у словоформы видно в современном русском языке / К. М. Шилихина, В. В. Смирнова // Язык, коммуникация и социальная среда. – 2018. – № 16. – С. 65-83.