Курсовая работа по литературе на тему Тема Особенности употребления сравнения в романе Карлоса Р Сафона «Marina»

Характерным примером является описание первого проникновения Оскара в особняк, где он слышит музыку: голос матери Марины, записанный на грампластинку, сравнивается с чем-то потусторонним, почти призрачным. Сам особняк предстает в сравнениях как «лабиринт», «гробница», «место, где время остановилось». Как отмечает один из блогеров, «Zafón no necesita explicar cada misterio; lo sugiere. Lo hace a través de la descripción cinematográfica de los espacios: la niebla que envuelve las calles, los muebles antiguos cubiertos de polvo, las ventanas que parecen mirar al lector con ojos propios» (Сафону не нужно объяснять каждую тайну; он ее намекает. Он делает это через кинематографичное описание пространств: туман, окутывающий улицы, старую мебель, покрытую пылью, окна, которые, кажется, смотрят на читателя своими собственными глазами).
В-третьих, важным компонентом стиля Сафона является специфическая лексика, используемая в сравнениях. Семантические поля, к которым апеллирует автор, формируют единую смысловую сеть. Ключевыми можно назвать следующие:
Смерть и увядание: описания часто строятся на сравнениях с тем, что мертво, разрушается или исчезает. В этой связи характерно замечание критика о том, что «la misma enfermedad que devora lentamente a Marina [...] es posiblemente la misma enfermedad que devora a la Barcelona de la época, decadente, moribunda, como las mariposas» (та же болезнь, которая медленно пожирает Марину, возможно, является той же болезнью, которая пожирает Барселону той эпохи, увядающую, умирающую, как бабочки). Сравнение como las mariposas (как бабочки) здесь отсылает к центральному образу романа — черной бабочке, которая становится символом жизни после смерти, но также и символом хрупкости и конечности бытия.
В самом тексте романа находим многочисленные примеры таких сравнений: старые здания сравниваются с «трупами», оставленными на произвол судьбы; тени — с «призраками», преследующими живых; механические куклы в павильоне — с «мертвецами», которые должны ожить. Семантика смерти пронизывает описания города: «Barcelona se desangraba lentamente, como un enfermo que se niega a morir» (Барселона медленно истекала кровью, как больной, отказывающийся умирать) — подобные сравнения создают образ города-организма, переживающего медленную, мучительную агонию.
Призраки и потустороннее: сравнения часто проводят параллели между живыми и мертвыми, реальным и иллюзорным. Описание таинственной дамы в черном, которая ежемесячно посещает кладбище, строится на сравнениях, подчеркивающих ее нечеловеческую, почти призрачную природу: она двигалась «как видение», ее платье «словно соткано из тумана», ее появление «как будто происходит между мирами». Как отмечается в одном из анализов, «Desde allí se diría que aquella figura sin rostro se deslizaba sin rozar el suelo. Ocultos tras las columnas de la balconada, espiamos a la dama de negro. Avanzaba entre las tumbas como una aparición» (Оттуда казалось, что та безликая фигура скользила, не касаясь земли. Спрятавшись за колоннами балкона, мы следили за дамой в черном. Она двигалась между могилами как привидение).
Сравнение como una aparición (как привидение) неоднократно повторяется в тексте, создавая лейтмотивный образ, который связывает различные эпизоды романа. Этот образ перекликается с финальной сценой, где призрак Марины появляется перед Оскаром уже после ее смерти, стирая границу между реальностью и потусторонним.
Механика и автоматизмы: ключевая для романа тема механических кукол, протезов и искусственных созданий находит отражение в сравнениях, описывающих движения персонажей, их неестественную пластику или, напротив, механистичность окружающего мира. Это перекликается с наблюдением о связи романа с «Франкенштейном» Мэри Шелли: «la búsqueda es la misma: devolver a la vida, engañar a la muerte, descubrir el secreto de la inmortalidad» (поиск тот же: вернуть к жизни, обмануть смерть, раскрыть секрет бессмертия).
Сравнения с механизмами особенно частотны при описании зловещего павильона, где хранятся протезы и куклы, созданные Михалем Кольвеником. Здесь механические создания сравниваются с «людьми», у которых «отняли душу», их движения описываются как «неестественные, словно их дергают за ниточки». Сама Барселона в некоторых описаниях предстает как «огромный механизм, который продолжает работать, хотя давно должен был остановиться». Как отмечает один из критиков, «la referencia ineludible al hablar de Marina es el Frankestein de Mary Shelley» (неизбежной отсылкой при разговоре о «Marina» является «Франкенштейн» Мэри Шелли), и это находит отражение в системе сравнений, которые постоянно проводят параллели между живым и механическим, между творением и творцом.
Важно отметить, что сравнения в романе не только описывают пространство, но и активно участвуют в создании его сюжетной динамики. Например, лабиринт под городом сравнивается с «кишками чудовища», что превращает исследование подземелий в путешествие по внутренностям живого, враждебного организма. Лестницы сравниваются с «позвоночником» здания, коридоры — с «артериями», по которым течет «кровь» города. Эти сравнения создают устойчивую систему образов, превращающих пространство в единый организм, обладающий собственной волей и тайнами.
Кроме того, сравнения часто выполняют прогностическую функцию, предвосхищая развитие сюжета. Когда Оскар впервые входит в особняк, он сравнивает свои ощущения с «погружением в воду», что предвещает его полное погружение в мир тайн, из которого он уже не сможет выбраться. Описание кладбища, где Марина впервые показывает Оскару даму в черном, строится на сравнениях, создающих ощущение остановившегося времени: «кладбище казалось застывшим в вечности, как фотография из прошлого».
Таким образом, в романе «Marina» сравнения выступают ключевым инструментом одушевления пространства и создания готического хронотопа. Барселона предстает в них не фоном, а соучастником событий — живым, дышащим, но умирающим организмом, чьи тайны требуют раскрытия. Система сравнений, организованная вокруг семантических полей смерти, призраков и механики, формирует единый образный мир, в котором пространство, время и персонажи оказываются неразрывно связаны единой сетью смыслов. Как точно подмечено в одной из рецензий, «la verdad es que Zafón nos da todos los ingredientes para que nos lancemos directamente a sus historias» (правда в том, что Сафон дает нам все ингредиенты, чтобы мы прямо бросились в его истории), и эти ингредиенты — прежде всего, мастерски использованные сравнения, превращающие чтение в захватывающее путешествие по миру, где реальность постоянно перетекает в фантастику, а прошлое — в настоящее.

2.2 Роль сравнений в создании портретных и психологических характеристик главных героев (Оскара, Марины, Хермана)

В романе «Marina» система сравнений играет важнейшую роль в создании образов главных героев. Как отмечается в аналитических обзорах, Zafón «logra establecer un vínculo emocional profundo entre los personajes, lo cual permite que el lector se sumerja en su historia» (удается установить глубокую эмоциональную связь между персонажами, что позволяет читателю погрузиться в их историю). Сравнения в портретных описаниях и передаче внутреннего состояния героев становятся тем средством, которое превращает литературных персонажей в живых, чувствующих и запоминающихся людей (ПРИЛОЖЕНИЕ А-В).
Внешность героев у Сафона никогда не описывается сухо и констатирующе; она всегда пропущена через призму субъективного восприятия, чаще всего — Оскара, от лица которого ведется повествование. Как отмечает Wikipedia, Marina Blau описывается как «una joven de piel pálida, ojos grises y pelo de color heno» (молодая девушка с бледной кожей, серыми глазами и волосами цвета сена). Однако в тексте эта лаконичная характеристика разворачивается через серию сравнений, подчеркивающих ее загадочность, хрупкость и вневременную красоту.
Сравнения, относящиеся к Марине, часто апеллируют к образам, связанным с природной стихией, светом и тенью, а также с чем-то эфемерным, готовым исчезнуть. Ее хрупкость и болезненность передаются через сравнения с осенними листьями, свечами на ветру, призраками. Ее глаза сравниваются с драгоценными камнями или с водой, что подчеркивает их глубину и изменчивость. Как отмечается в одной из рецензий, образ Марины выстроен на контрасте: «delicate yet feisty condition» (хрупкое, но бойкое состояние).
Оскар, напротив, характеризуется через сравнения, подчеркивающие его юношескую наивность, любопытство и смелость. Как указывается в источниках, он «un adolescente curioso e inquieto» (любопытный и беспокойный подросток). Сравнения, связанные с Оскаром, часто отсылают к образам исследователя, первооткрывателя, а также к детским, почти архетипическим образам мальчика, попавшего в мир взрослых тайн. Его восприятие Марины и мира вокруг него строится через сравнения, фиксирующие его изумление и неопытность.
Герман Блау, отец Марины, описывается через сравнения, подчеркивающие его величие, трагизм и увядание. Как сообщает Wikipedia, он «antiguo pintor» (бывший художник), и его образ строится через сравнения, отсылающие к искусству, времени и забвению. Внешность Германа — «pelo blanco y manos con “dedos finos e interminables”» (белые волосы и руки с «тонкими и бесконечными пальцами») — часто сравнивается с произведениями искусства, которые пережили свой расцвет, с античными статуями или с деревьями, чьи корни уходят глубоко в землю, но крона уже засохла.
Сравнения у Сафона активно работают на передачу эмоций, переживаний и воспоминаний персонажей. Как отмечается в рецензиях, роман представляет собой «un estudio sobre la memoria y la pérdida» (исследование памяти и утраты), и именно сравнения позволяют автору сделать абстрактные понятия осязаемыми.