Реферат по философии на тему Майевтика Сократа, как способ рождения истинного знанияна материале диалога Платона Теэтет

Введение
Основную информационную базу исследования составили сочинения Платона в академическом сборнике под общей редакцией А.Ф. Лосева, В.Ф. Асмуса и А.А. Тахо-Годи. Ключевым для исследования первоисточником является диалог «Теэтет», раскрывающий в подробной, ясной и поэтичной форме специфику сократического диалога, как метода достижения истинного знания, а также демонстрирующий его эвристический потенциал, при этом получающий прямое метафорическое определение как «повивальное искусство» (майевтика) души. Для раскрытия философских предпосылок сократического метода были привлечены работы: «Апология Сократа», которая позволила обозначить исходное положение философии Сократа (знание о незнании), и «Федр», содержащий важные рассуждения об активном диалоге как единственно верном пути к истине, что является обоснованием майевтики.
Академические исследования и обобщающие труды отечественных историков философии послужили теоретической и аналитической основной исследования.
А.А. Тахо-Гади и А.Ф. Лосев в работе «Платон. Аристотель» комплексно и всесторонне анализируют фигуру Сократа, а также его влияние на Платона, что было необходимо для прояснения историко-философского контекста: изменение образа Сократа, тона и темпа самих диалогов, а также смена проблематики с этической на гносеологическую и онтологическую.
В.Ф. Асмус в своем основополагающем пособии «Античная философия» дает комплексное и систематическое изложение сократического метода, его гносеологических и этических оснований. Ф.Х. Кессиди в монографии «Сократ» проводит тщательное исследование персоналии и философии Сократа, уделяя значительное внимание его диалектической практике, как искусства рассуждать. Данная работа стала фундаментом для анализа сократического метода именно как способа достижения знания, для понимания его структуры и отличия от софистических приёмов. Также она позволила выделить структурные моменты сократического метода (гипотеза, аналогия, индукция, ирония и т. д.).
Представленный корпус источников является релевантным и достаточным для раскрытия заявленной темы. Сочетание прямого анализа текста «Теэтета» с исследовательской литературой позволяет комплексно рассмотреть майевтику Сократа в ее единстве практического воплощения и теоретического осмысления.
Цель исследования: на материале диалога «Теэтет» исследовать функционирование майевтического метода, как способа достижения истинного знания.
Задачи:
1. Описать исторический контекст, в котором сформировался сократический метод, и его философско-теоретические предпосылки.
2. Выделить специфику майевтики, как способа познания, в том числе её сущность, отделяющую её от прочих диалектических искусств, и структурные моменты.
3. Определить эвристический потенциал сократического метода на примере действительного диалога («Теэтет»).
4. Сформировать определение того знания, которое способна достичь майевтика, в ином случае определить, что не есть это знание.
В основе исследования лежит метод текстуального анализа диалога «Теэтет», дополнительных первоисточников и аналитической литературы, позволяющий определить и деконструировать суть сократического метода и его связь с проблематикой обоснования истинного знания. В работе также применяется структурно-аналитический метод, рассматривающий композицию диалога, как ключ к пониманию диалектического процесса последовательного очищения от ложных представлений о знании. Для более полного раскрытия концепции майевтики используется сравнительно-исторический метод, а именно привлечение материала других диалогов с целью прояснению философского контекста и предпосылок сократического метода. Исследование строится на герменевтическом методологическом принципе, направленном на интерпретацию текста как целостного смыслового единства, что особенно важно для понимания апоретического результата диалога. 
Раздел 1. Майевтика, как «повивальное» искусство для души.
§1.1. Философские предпосылки метода
В оправдательной речи перед гражданами Афин Сократ поведал о деяниях своего друга и последователя Херефонта, который, прибыв в Дельфы, обратился к оракулу в храме Аполлона с вопросом: «есть ли кто-нибудь на свете мудрее меня [Сократа], и Пифия ему ответила, что никого нет мудрее» . Сам Сократ (или, по крайней мере, тот его образ, что был художественно отображён Платоном) испытал удивление от столь лестного ответа со стороны оракула, однако не мог и отрицать её слов. С одной стороны, он не причислял себя к мудрецам, а со стороны противоположной, исходил из того, что бог не мог лгать, так как «не полагается ему это» . Именно эта описываемая выше ситуация стала началом эксперимента Сократа. С целью продемонстрировать богу ошибочность его прорицания Сократ отправился к одному из государственных деятелей, который считался по-настоящему мудрым. После беседы, которая имела форму некоего «испытания», аналитического сравнения, Сократ увидел, что «этот муж только кажется мудрым и многим другим, и особенно самому себе, а чтобы в самом деле он был мудрым, этого нет». Какой вывод сделал Сократ? И он сам, и афинский политик оба ничего не знают в совершенстве, однако Сократ не возводит перед собой фиктивный образ мудреца, то есть если и не обладает знанием о чём-то дельном или полезном, то и не думает, что знает, а потому хотя бы этого человека он мудрее. Встречи с государственными деятелями уступили место встречам с людьми искусства, с поэтами. Вопросы о справедливости, о законах сменились вопросами о смысле, закладываемом в строчки, вышедшие из-под рук лириков. В данном акте Сократ находил и возможность научиться чему-нибудь от них. Вывод второй не отличался принципиально от первого открытия, сделанного Сократом. Поэты не могли поведать о том, что конкретно они хотели сказать и передать своими произведениями, следовательно, говорит Сократ, творили они их в некоем порыве, схожем с исступлением, но не мудрость была истоком их творений. Схожее впечатление Сократ получил от бесед с ремесленниками. Люди труда, как оказалось, были сведущи в нюансах собственной профессии, однако, как и прочие группы людей, считали по аналогии себя столь же мудрыми и во всех иных сферах.
Повторяющиеся «испытания» и повторяющиеся открытия привели Сократа к выводу об истинном смысле божественного прорицания: «мудрым-то оказывается бог, и этим изречением он желает сказать, что человеческая мудрость стоит немногого или вовсе ничего не стоит, и, кажется, при этом он не имеет в виду именно Сократа, а пользуется моим именем для примера, все равно как если бы он говорил, что из вас, о люди, мудрейший тот, кто подобно Сократу знает, что ничего-то по правде не стоит его мудрость» . Таким образом, мыслитель обозначает три фундаментальных положения своего учения. Во-первых, мудрость человека заключается лишь в осознании своего незнания о сущности «важнейших вопросов». «В действительности мудр лишь бог, а человеку дано быть только любителем мудрости – философом» . Во-вторых, «важнейшие вопросы», о которых часто говорит Сократ, в отличие от предшествующей философской традиции, касаются не космологии и натурфилософии, не наблюдения за видимыми природными явлениями, а антропологии. Можно сказать, что переориентирование философии на вопросы, которые касаются человеческих поступков и этической проблематики, началось софистами, однако основной их интерес касался не поиска знаний, а совершенствования мастерства в риторике и полемическом искусстве. Сократ же не просто принимал антропологическую и этическую проблематику, но и считал, что именно знания о «правильных», «верных» поступках очерчивают сущность всякого философского изыскания, а потому для него теория и практика (т.е. знание о поступке и сам добродетельный поступок) отождествлялись. Таким образом, по Сократу, аутентичная мудрость и всякое знание были неотделимы от добродетели: «любое умение в отрыве от справедливости и других добродетелей оказывается хитростью, но не мудростью» . В-третьих, основным методом философствования Сократа стал диалог, как было проиллюстрировано тем самым эпизодом из «Апологии». Сократ не оставил после себя текстового наследия, предпочитая письменным сочинениям живые споры и беседы. Записанные тексты считались им неподлинным, неаутентичным подражанием активного диалога: «её [письменности] порождения стоят, как живые, а спроси их – они величаво и гордо молчат. То же самое и с сочинениями: думаешь, будто они говорят, как разумные существа, но если кто спросит о чем-нибудь из того, что они говорят, желая это усвоить, они всегда отвечают одно и то же» . Специфичность сократовского диалога заключается в том, что все его участники, даже если имеют отношение «учитель»-«ученик», обладают равенством. Сократом не считает себя учителем в классическом смысле слова, то есть он не предполагает наличие у себя преподавательского авторитета, он не оставляет условного «ученика» в пассивной роли получателя знаний, которые перетекают от «учителя». Такой диалог подразумевает наличие двух и более лиц, которые находятся в активном поиске знаний и ответов на вопросы. Когда в «Теэтете» Сократ впервые поднимает вопрос о том, что есть знание, то говорит он с неопределённостью, задавая мотив к разрешению предлагаемой проблематики: «Вот это как раз и приводит меня в затруднение, и я не вполне способен разобраться, что же такое знание» .
Сократ не стремился обучать мудрости, единственное искусство, тонкости которого он раскрывал и «преподавал» есть искусство диалога, при помощи которого собеседник Сократа мог проверить свои знания, высказать утверждения или обнаружить собственное незнание. Сократ предлагал собеседнику «испытание», пройдя которое он бы смог встать на путь самопознания и раскрытия собственного внутреннего мира. В ходе такого диалога рождалась «истина», а потому Сократ, ссылаясь на деятельность своей матери-повитухи Фенареты, называл свой метод «майевтикой».
§1.2. Суть метода
В диалоге «Теэтет» Сократ подробно описывает нюансы повивальной деятельности. Сперва он обозначает, что ни одна из повитух не принимает чужие роды, пока сама ещё обладает способностью беременеть и рожать. Лишь потеряв эти возможности, она начинает помогать другим. Также именно повитухи распознают беременных и снабжают их нужными средствами, способными облегчить и смягчить родовые муки или спровоцировать родильную деятельность. Но больше всего повитухи гордятся умением сватать, то есть определять от союза какой женщины с каким мужем, родятся наилучшие дети. Все эти аспекты повивальной деятельности Сократ переносит на своё искусство.
Таким образом, Сократ помогает душе родить истину. Как он говорит, данная возможность ему доступна, так как его собственная мысль не способна произвести на свет истинный плод: «сам я в мудрости уже неплоден, и за что меня многие порицали, – что-де я всё выспрашиваю у других, а сам никаких ответов никогда не даю, потому что сам никакой не ведаю, – это правда» . Сократ также обозначает прочие схожести своего искусства с повивальным. Философ тонко чувствует, когда кто-то из мужей страдает от невозможности родить плод души, а потому в силах облегчить его страдания. Когда же он видит, что персона не способна понести истинный плод, но лишь блеклый призрак, Сократ, к благу этой самой персоны, «сватает» её с кем-то иным, то есть отправляет к другому учителю. Выводом данной речи, обозначающей в образной, метафорической форме суть сократовского метода, становится напутствие Теэтету: отвечать на вопросы и не свирепеть, если вдруг один из его «плодов» окажется «тенью», и от него придётся избавиться.
Можно заметить, какой акцент делает Сократ на реакции других людей на его метод. Причиной можно обозначить тот факт, что майевтика регулярно обнажает перед собеседником противоречия его собственной мысли, ставя его в затруднительное положение, вызывая эмоциональные реакции. Большинство воспринимало её, как полемическую тактику, напоминающую те, что разрабатывали софисты. Запутывающее влияние майевтики мешало понять её, как метод осуществления самопознания. По этой причине нередко можно встретить сравнения Сократа со скатом и оводом, что допускал справедливым сам Сократ, находя в этом своё признание. Если Сократа сравнивали с оводом, то граждан Афин сам Сократ находил похожими на благородного коня, который погряз в лени, а потому ему требуется мотив к постоянному стремлению, к движению. Однако, как отмечал сам философ, в ходе ведения диалога он ощущает то же смятение, что и его собеседник. В диалоге «Менон» Сократ пишет: «я и сам путаюсь, и других запутываю. Так и сейчас – о том, что такое добродетель, я ничего не знаю, а ты, может быть, и знал раньше, до встречи со мной, зато теперь стал очень похож на невежду в этом деле. И все-таки я хочу вместе с тобой поразмыслить и поискать, что она такое» . Утверждение о собственном незнании, которое определяет стремление к поиску сущности обсуждаемого, становится постулатом, отражающим основное содержание философии Сократа. Его поиск истины есть единство логически выверенного, рационально-строгого порядка и чувственного пафоса, принципиально неакадемической поэтичности, что вкупе составляют формулу его метода. Знание о незнании есть первоначало всякого постижения, его первичный этап.
Описав общую характеристику майевтики Сократа, становится возможным обозначить её структурные элементы и моменты, составляющие её. В первую очередь философия Сократа диалектична. Диалектика в античной философии имела нетождественное современному значение. Диалектика есть искусство диалога. Метод, разработанный Зеноном (как отмечает Аристотель, именно Зенон первым изобрёл диалектику, а не Гераклит, как изначально кажется разумным), заключался в первую очередь в разрушении аргументов оппонента посредством обнаружения и освещения внутренних противоречий аргумента. Софисты расширили понятие, превратив диалектику в риторическое искусство, основной которого являлась вербальная эквилибристика. Искусство победить в споре при помощи способности представить «слабый» аргумент, как «сильный» (эристика). Можно увидеть, что в данном случае параллели с методом Сократа можно сделать лишь в контексте обозначения различий, то есть диалектика софистов есть формальная диалектика. Содержание аргумента менее важно, чем ходы, при помощи которых тот или иной аргумент преподносится собеседнику, тогда как Сократ настаивал, что в каждом споре необходимо высказывать лишь те соображения, что говорящий находит истинными. Его диалектика не есть искусство победы, а есть «искусство вести рассуждения» .
Диалектика Сократа направлена на формирование определений. Вспомним, что в его философии теория и практика тождественны, а первостепенную необходимость для философии имеет проблематика человеческих поступков и нравственности. Следовательно, для того, чтобы человек действовал согласно добродетели, стремился к справедливости, честности, был мужественным, требуется чёткое знание о том, что есть справедливость, честность, мужество и т. д. Диалектическое изучение понятий и формирование определений проводилось при помощи разделения на роды и виды. Как отмечается в диалоге «Софист»: «Различать все по родам, не принимать один и тот же вид за иной и иной за тот же самый – неужели мы не скажем, что это [предмет] диалектического знания?» .
В формировании абстрактных определений Сократ шёл от частных, единичных явлений, свидетелем которых становился сам, либо которые мог представить возможными и достоверными. Позже Аристотель подметит частое использование Сократом индуктивного рассуждения. Сократ отбирал ряд человеческих поступков, которые имели схожу этическую оценку, чтобы определить свойства, являющиеся для этого ряда поступков общими. Таким образом, Сократ стремился фиксировать в общем определении всякой вещи её сущность. В данном аспекте размышления Сократа схожи с современным пониманием диалектики, так как он пытается выделить из всего многообразия частностей то, что является в них общим. То, что является единым для всех. Формируя, таким образом, пары диалектических категорий. Единое противопоставлялось множеству и отождествлялось с неизменным. Само стремление сформировать общее понятие методом индуктивного отбора говорит о противопоставлении сущности и явления, родовых общностей и специфических характеристик вида. При этом условности античного смыслового типа, в виде сформировавшихся только в самом общем виде антропоморфической (идеалистической) и реалистической (материалистической) школ, мешали довести мышление Сократа до итогового синтеза противоположных категорий. Таким образом, мыслитель «отрывал» друг от друга сущность явления и само явление, то есть единственное, в чём можно было усмотреть сущность, абстрагировалось от сущности, усмотренной в череде этих «единственных», а потому в общем определении терялось действительное содержание. «Знание само по себе», «справедливость сама по себе» и т. п. оставались проблематическими понятиями. По этой причине, зачастую конец у диалогов Платона представляет собой апорию (безвыходное положение).